Когда двоих сближаются уста,Плетут венок у алой розы ртаВино и мёд, желанье и покорность,Огонь и вихрь, порыв и красота.Надменна ты. Что ж, рань мне сердце, рань!А ты, петля, строптивую аркань:Охотник я, и мне наградой будетЗа меткий взмах стреноженная лань.Своей весны мне никуда не деть,Дум о тебе в бесстрастье не одеть;Пока тобой не овладело время,Клянусь тебе тобою овладеть.Я плыву по реке, где хрустальна волна,Чтоб увидеть подругу. До самого днаБуду в море искать я такие же волны:Ведь в хрусталь их когда-то гляделась она.Бесстрастно смотрит идол на тебя.Не знает он, что нужно для тебя.Ведь ты, живая, зреешь для живогоИ мир живых мужает для тебя.Ты- тайный плод у матери своей,Не из законных ты её детей,Ты рождена любовником – я вижуПо блеску глаз и свежести страстей.Так помни…Слышишь? Вечером…Я жду.В листве из грёз, в пылающем бредуХмельную гроздь созревших поцелуевК своим губам склони в моем саду.Мать задумалась, склонившись над малюткой, глубоко.Мир глаза её не видят, хоть раскрыты широко.Из груди благоуханной в рот уснувшего младенцаЖизни каплями стекает и щекочет молоко.Она дитя своё целует не потому ли, что нежна?Она любимого целует, когда желания полна.Когда ж она завидит старца, исходит холод к ней на губы:Целует старость безмятежно, лишь из почтения она.Вёсны мои, песни твои – где?Алость крови, ярость любви – где?Иглы речей, игры ночей, встреч и разлук пестрый ручей,Мускулов сталь, сердца хрусталь – где? Как только любовницу-розу введёшь в положенье жены,Исчезнет её обаянье, умрёт острота новизны,Слиняет кипящая злость, взыграют и ревность и алчность,Врагом веснопений предстанет былая богиня весны.Где спрятана тайная грань,Меж детством и юностью грань?Когда угловатый подростокВрастает в точёную лань?Вливается юности кровь –Врывается в сердце любовь.Её ты умом не обнимешь,Себя для неё не готовьК ноздрям зенита раб-востокВздымает солнечный цветок.Всю глубину и синь зенитаТворец для глаз твоих совлёк.Восходы стыдливым румянцем зовиУслышавшей первое слово любви.Румянцем при вести о первой изменеТяжёлые краски закатов зови.С темницы дня упал замок,Струится золотом восток.На розовой груди рассветаТрепещет огненный сосок.Мы пьём вино, созревшее давно,Коль полюбить нам в юности дано.Но поздняя любовь созревшим людямЩекочет кровь, как свежее вино.Любви всегда сильна над нами власть,Всем возрастам её годится снасть.Вопрос лишь в том, что женщину привяжетК тебе сильней – рассудок или страсть.Ум не советчик нам в любви,Но будь разборчивым в любви,Стыдись, когда тебя не любятДостойные твоей любви.От губ твоих не оторваться, нет.К другой уже не перебраться, нет.Пусть полон мир изысканных красавиц –Мне на земле тебя дороже нет.Долго ль мне пытаться свитьИз одной шерстинки нить,И на ложе одинокомТело юное томить?Всё на тебе размечено огнём.Закрой глаза забудешь обо всём.Мы это первых наслаждений ложеВ себе до дней последних пронесём.Опустошен, отвергнут, нелюбим.Ужель твой ложный стыд непобедим?Я превращу себя в твои одежды,Чтоб прикоснуться к таинствам твоим.С ночных небес – кто ведает, куда? –Рассвет сгоняет звёздные стада.Ты стала здесь желаннейшей из женщин,Ко мне с небес упавшая звезда.Все звёзды мира, горние луга –Из ожерелья милой жемчуга,И свет её рассыпанных жемчужинМаяк путям и друга и врагаПостарела. Не стало огня,В сердце – стужа осеннего дня.Но в глазах золотые безуминкиИ сегодня тревожат меня.Сонмы звёзд – какая им цена:Это жемчуга морского дна?Или это угли из жаровниНевзначай рассыпала луна?Твоя любовь – целительный бальзам.Я обнимал и волю дал слезам,Я сжал тебя, – а ты, тебе не больно?Пожалуй, нет, я вижу по глазам.О любви не говори,Слов ненужных не дари.О любви мне скажет телоЦвета утренней зари.Учёный за столом в раздумье морщит бровь.Поэт вливает в стих свою живую кровь.Учёным для трудов нужны покой и книги,Поэтам для стихов – тревога и любовь.Коснулся я губ, что пьяней вина,Смятеньем и счастьем душа полна.«Но что же один поцелуй? Ничто!» –Сказала, смеясь, она.Как, женщины, ваша любовь хмельна!Второй поцелуй не достал до дна.Заметила дерзко: «Казалось, щедр,А вижу – ты скуп!» она.Я в третий раз к тем устам приник,Я долго пил их живой родник;Вздымался, дышал тяжело и никПылающе-нежный лик.Жизнь коротка и жизнь одна у нас.Как странно всё! К чему ж нам пламень глазИ в ночь любви и в день кровавой битвы,Что шум пиров и вдохновенья час?Нет, божью мудрость восхвали усердно:Пред сенью погребальных покрывалТворец земли и неба милосердноНам страсть и память в утешенье дал.В часы объятий вздрогнул. «Что ты?» – тревожно молвила подруга.– «Два савана, мне показалось, скользя, касаются друг друга.Да прочь! Покуда кожу греет живая розовая кожа,Не на холодный саван склепа, а на вино она похожа».Года о любви не заставят забыть.Запретам и мукам любви не убить.Живые, созревшие в солнечном мире,Любили и любят, и будут любить.Любовь бессмертна. Огненная кровьВ живых её рождает вновь и вновь.Она- венец стальным и чистым душам:Чем круче жизнь, тем сладостней любовь.