Лермонтов и Пушкин. Две дуэли (сборник)
Шрифт:
Что касается пародийности поэмы по отношению к Пушкину – то мы чуть-чуть задели эту тему в начале нашего размышления. Охотно можем привести еще несколько примеров…
Но скука, скука, боже правый, Гостит и там, как над Невой……сразу погружает нас в атмосферу не просто пушкинскую – но конкретно романа «Евгений Онегин». Помните? Онегин в деревне…
…потом увидел ясно он, Что и в деревне скука та же, Хоть нет ни улиц, ни дворцов, Ни карт, ни балов, ни стихов…Поскольку Онегин приехал сюда из Петербурга, то, естественно, и здесь – «скука, как над Невой»!
Чего только стоит описание местных (тамбовских) дам:
И там есть дамы – просто чудо! Дианы строгие в чепцах, С отказом вечным на устах. При них нельзя подумать худо; В глазах греховное прочтут И вас осудят, проклянут.У Пушкина:
Я знал красавиц недоступных, Холодных, чистых, как зима… Дивился я их спеси модной, Их добродетели природной, И, признаюсь, от них бежал, И, мнится, с ужасом читал Над их бровями надпись ада: Оставь надежду навсегда…И дальше поэма Лермонтова полнится сплошными перепевами «онегинских» мотивов.
О героине – Авдотье Николаевне, Дуне, супруге казначея, говорится:
Для большей ясности романа Здесь объявить мне вам пора, Что страстно влюблена в улана Была одна ее сестра.Поскольку сестра Дуни для фабулы вовсе не имеет значения – и после разговора сестер об улане вообще больше не появляется – и нам все равно, была у героини сестра, не была – не понять сей пассаж как прямой намек на пушкинскую Ольгу просто нельзя. «Улан умел ее пленить // Улан любим ее душою…», ну и дальше – про то, как она стоит с ним «стыдливо под венцом».
Вот описание самого героя у Лермонтова:
Штабротмистр, строен, как корнет, Взор пылкий, ус довольно черный…Пушкин во Второй главе романа представляет нам Ленского: «Дух пылкий и довольно странный…» Откровенная замена «духа» «взором» и «усом» при той же конструкции фразы…
И дальше – про штабротмистра Гарина:
Шутя однажды после спора Всадил он другу пулю в лоб…Тоже, как вы понимаете, некоторое сходство – с неким героем Пушкина.
Страстьми земными не смущаем, Он не терялся никогда…Этот «не смущаемый страстьми земными» герой сильно напоминает Онегина, покуда тот не ощутил укол истинной любви к Татьяне.
Про героиню у Лермонтова:
Она картавя говорила, Нечисто Р произносила; Но этот маленький порок Кто извинить бы в ней не мог…Пушкин тоже оттенял нечто подобное:
Как уст румяных без улыбки, Без грамматической ошибки Я русской речи не люблю…Забавно объяснение Гарина с Дуней на вечере у губернского казначея, ее мужа:
Она, в ответ на нежный шепот, Немой восторг спеша сокрыть, Невинной дружбы тяжкий опыт Ему решила предложить — Таков обычай деревенский! Помучить – способ самый женский.«Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених // Таков обычай деревенский». (Заметим, это все он делает так же открыто и в вызывающе пародийном – «Журналисте, читателе и писателе»!)
Но уж давно известна нам Любовь друзей и дружба дам.«Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья. Друзья! // О них недаром вспомнил я!» – можно цитировать до бесконечности из Пушкина по тому же поводу. «Надзоры теток, матерей // И дружба тяжкая мужей».
А это бесконечное множественное число, тоже откровенно – из «Евгения Онегина». «Мы», «нам»:
Тогда, как мы, враги Гимена, В семейной жизни зрим один Ряд утомительных картин…«Я жить спешил в былые годы…» – напоминает нам автор в своем лирическом отступлении – эпиграф к Первой главе из Вяземского («и жить торопится. И чувствовать спешит…») – эпиграф, кажется, не менее известный, чем сам роман Пушкина.
Или в другом – столь же лирическом:
Ужель исчез ты, возраст милый, Когда все сердцу говорит, И бьется сердце с дивной силой, И мысль восторгами кипит…Так и хочется продолжить пушкинским:
Ужель, и впрямь и в самом деле, Без элегических затей Весна моих промчалась дней (Что я шутя твердил доселе)?. И ей ужель возврата нет, Ужель мне скоро тридцать лет?..А объяснение Гарина с Дуней, похожее на известное письмо Онегина к Татьяне:
Я вижу, вы меня не ждали — Прочесть легко из ваших глаз; Ах, вы еще не испытали, Что в страсти значит день, что час! Среди сердечного волненья Нет сил, нет власти, нет терпенья!..А у Пушкина это…
И я лишен того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни…Такое ощущение, что два текста Пушкина и Лермонтова можно бы просто переставить местами.
А сцена в поэме Лермонтова – появление мужа героини в момент объяснения героев:
Штабротмистр преклонил колени И молит жалобно; как вдруг, Дверь настежь – и в дверях супруг…Можно бы просто продолжить – по Пушкину:
И тут героя моего В минуту злую для него Мы, мой читатель, оставляем…Но Лермонтов продолжает по-другому:
И через час ему приносит Записку грязную лакей. Что это? чудо! Нынче просит К себе на вистик казначей…