Чтение онлайн

Мороженого Лесю хотелось так сильно, что мальчик наплевал на всякую осторожность и поспешно кивнул. В конце концов, от мороженого никто не умирал. Зато оно вкусное…

Осторожно облизывая хрустящий вафельный стаканчик, Лесь вполуха слушал слова мужчины, большую часть пропуская мимо ушей. Насколько близко он знал папу, Лесь так и не понял. А в глубине души интуиция и намекала: может, не знал вовсе, но Лесь хотел сначала доесть мороженое, а потом уже решать «что делать, куды бечь».

Он только понял, что у Оли сегодня День Рожденья, и поэтому папа повёз её сюда, как обещал – погулять по Красной площади, походить по магазинам ГУМа. Мама выбраться с ними не смогла, сегодня у неё было какое-то очень важное совещание с зарубежными хозяевами фирмы или что-то вроде того – Лесь не вникал, просто слушал, кивал и кушал мороженое, утешая себя мыслью, что свалить отсюда будет совсем легко, вокруг куча народа, а до метро рукой подать.

– А мама у тебя где?

– В больнице, – буркнул Лесь неохотно и больше ничего не пояснил. Впрочем, мужчина не настаивал. Лесь даже удивился – а потом велел себе расслабиться. Не расспрашивает – тем лучше…

Они прошли ГУМ из конца в конец, доели мороженое, и мужчина, поглядев на часы, вздохнул:

– Ну, уже пора ехать… Лёш, давай подвезу тебя? Ты сейчас куда?

– К… к другу, – Лесь сам не знал, почему не сказал про тётку – наверное, по прочно вросшей в сознание привычке вообще никому ничего не говорить о своих планах, которая теперь опережала даже разум.

– А друг где живёт?

– Да на Славянском бульваре… – точнее Лесь опять-таки не сказал, хотя понимал, что человеку, который папу знает, можно бы и довериться. Но привычка была сильнее желания, и недоверие, абстрактное, даже безотносительно человека, идущего рядом с Лесем, просто заставляло прикусывать язык.

– Ну, нам по… по пути, – мужчина, которого, кстати, звали Виктором Викторовичем, взглянул почему-то на Олю, но та только похлопала глазами с талантом маленькой девочки. – Поехали?

Лесь глубоко пожал плечами. А чего нет, в конце концов? Прокатится на машине, сэкономит кучу времени, посидит у тётки подольше, успокоит её… куда ни глянь – всюду одни плюсы.

Машина ждала на подземной парковке прямо рядом с храмом. Бросив взгляд на бело-розовое здание и вывеску иконной лавки, Лесь подумал про себя, в общем-то, ни к кому не обращаясь, а так… просто: «Господи, если случится чего – Ты меня предупреди!» – и вприпрыжку догнал Виктора с Олей, сразу же выбросив мысль о своей неумелой молитвы из головы.

Автомобиль был небольшой, но для одного мужчины и двух детей – места более чем хватало. Устроившись вместе с Олей на заднем сиденье, Лесь положил на колени рюкзак, по привычке обнял его и уставился в окно. Центр он знал плохо, а жаль – дома здесь были красивые. Или просто интересные. Или внезапные… Москва, одним словом. Разномастная и местами несуразно-смешная, словно огромное лоскутное одеяло. Совсем не то что родной Лесев городок.

… Потом Оля робко спросила Леся, где это – Славянский бульвар, и Лесь охотно начал рассказывать, попутно наткнувшись на полное непонимание девочкой, где в городе север-юг. «На даче есть запад и восток, – совершенно серьёзно уведомил ребёнок. – А в городе же не видно, куда солнце заходит…»

С такой логикой было не поспорить, и Лесь уставился в окно… чтобы понять вдруг, что он отлично знает места, по которым проезжает машина – и это вовсе на Славянский бульвар, дорогу куда он недавно рассматривал на карте.

– Викто-ор… – он обратился к мужчине даже без отчества – оно из головы благополучно успело вывалиться. – Вы… почему сейчас направо свернули?

Мужчина дёрнулся и как-то очень растерянно произнёс:

– Я подумал… может, лучше сначала к нам домой заедешь? В конце концов, твой папа… – и вдруг резко побледнел, сначала увидев в зеркальце заднего вида, а затем и почувствовав у виска дуло пистолета. Самого настоящего пистолета Макарова, прямо как в фильмах, только рукоять у него была не коричневая, а чёрная (откуда Виктору было знать, что чёрная рифлёная рукоять бывает у макарова-модернизированного, ПММ). В наступившей нехорошей тишине раздался чёткий «щёлк» – это мальчик ловко снял пистолет с предохранителя.

Истошно, где-то на грани с ультразвуком завопила Оля, но злой и очень спокойный голос Лёши Виктор слышал ясно. Мальчик наклонился вперёд, почти к его уху, уверенно держа палец на курке, и приказал:

– Остановись. Я выйду.

Виктор попытался возразить, но почувствовал, что ствол вжимается в висок, и послушно вывернул руль вправо, сворачивая на обочину. Остановился, замигав аварийками. Пистолет от виска никуда не делся. Бледный мальчик с горящими глазами тихо – но снова это у него получилось громче плача растерянной Оли – спросил:

– Куда ты ехал?

– Д-домой… к нам домой… Уб-бери палец с курка, мальчик… То есть, Лёша… Ты чего?..

– Это называется «спуск», – поправил мальчик со странной интонацией. – А курок – это вот, – и потянул большим пальцем за крючковатую «головку» курка позади ствола.

Раздался щелчок. Виктор вздрогнул.

– Зачем ты ехал домой?

Лесь не злился, хотя так и могло показаться со стороны. Он вообще сейчас не испытывал никаких чувств, словно застыл ледяной статуей.

– Я подумал… я подумал… – и тут мужчина сломался. Смотреть на это было неприятно до просто-таки физического отвращения: Виктор чуть не плакал, беспомощно шлёпая губами. Из потока бессвязных слов Лесь выцепил только самую суть: кто-то из какого-то «центра» показал Виктору его, Леся, фотографию и попросил, если вдруг увидит, назваться другом папы и отвезти домой, а там позвонить одному человеку…

– Почему тебя попросили? – перебил Лесь мужчину, чувствуя теперь не только отвращение, но и пробирающий озноб страха.

– Да потому что… потому что я тебя видел… Мы же в соседнем подъезде живём… Гришнакин сказал, что ты наверняка попадёшься мне на глаза… Что ты…

– И зачем ты согласился?

Мужчина какое-то время молчал, глядя на отражение пистолета у виска своего отражения. Потом неуверенно – теперь уже совсем неуверенно – сказал:

– Так ты… ты же без родителей остался… Он сказал, должен был помочь тебе… Он… он в центре этом работает… Там помогают таким, вроде тебя…

– Каким – таким?!

Взгляд у мальчика стал нетерпеливым, почти сумасшедшим, а ствол ещё плотнее вдавился в висок.

Оля скулила перепуганным щенком, сжавшись в комочек на сиденье.

– Си… сиротам…

Лесь вдруг испытал звериное какое-то, злое желание надавить на спуск пистолета, чтобы этот мужчина навсегда замолчал и не говорил таких гадких и неправильных слов. Оно было таким диким, что Лесь чуть не выронил «макарыч» – и поспешно вывалился из машины на дорогу, чудом не попав под колёса пронёсшегося мимо «пассата». В последний момент отскочил и бросился бежать, не думая, врезаясь в прохожих и продолжая сжимать треклятый пистолет в руке.