Лесная тропинка до храма
Шрифт:
– Ева приготовила куриный суп. Агнес занята – вовсю готовится к Ветрардагу.
В семье Софы – точно выверенное распределение обязанностей. Агнес – готовит и вышивает, Софиа убирается и пасет животных, Ева украшает дом к праздникам и помогает на кухне, а младшие близняшки, Инга и Иде, протирают пыль. Конечно, большинство дел все же ложилось на старших сестер, но они не жаловались.
– Печет печенья и все в таком духе?
– Да, а еще маринует мясо. Пока до Ветрардага осталась неделя и приготовления еще не в самом разгаре; вот за день до праздника в кухне будет не протолкнуться, если проголодался – это твои проблемы, волшебница Агнес превратилась в злую ведьму, – рассмеялась Софиа, запрокинув голову. На небе клубятся тучи, будет зимняя гроза…
– Забавно у вас все, – Альберт придержал перед девушкой дверь, тяжелую, из темного дуба.
– Не «у вас», – Софиа взглянула на него серьезно. – У нас. Ты тоже член семьи, – и на ее губах появилась улыбка, мягкая, как чай с медом.
Альберт растроганно взглянул на девушку и осторожно закрыл дверь, отрезал их от внешнего мира – холодного, морозного, пробирающего до костей. Здесь, в их уютном мирке, было тепло, пахло печеньем и любовью.
– Я смотрю, у вас… у нас уже все здесь украшено, – Альберт обвел взглядом магические огоньки, сплетенные в гирлянды, венки из хвои, висящие на стенах – волшебная сказка. Странно становится при одной мысли о том, что сейчас придется идти, как в бездну спускаться, в собственный дом – пустой и промозглый, едва согретый яркими улыбками родителей и печью, которую не прекращают топить.
От тяжёлых мысли улыбка потухла. Глупо скрывать – Альберт обижался, обижался с самого детства, с тех пор, как его бросили на попечение других людей, и приходили лишь поиграть, как с котенком, которого подобрали на улице.
– Хочешь эту неделю жить у нас? Как в детстве. Постелем себе на полу, будем спать в обнимку и разговаривать до глубокой ночи, – Софиа погладила его по щеке и коснулась губами виска. Наколдовала широкую улыбку и спокойную радость в глубине души.
– Отличная идея. Не придется встречать новый год одному в пустом доме.
Они поднялись по лестнице, все еще держась за руки, и отворили березовую дверь, ведущую в комнату Софии.
На золотистом покрывале с белыми следами от лапок мошу сидел Феликс, скрестив ноги.
– Я думаю, одному встречать праздники точно не придется, если у тебя есть хорошие друзья, – сказала Софиа, с улыбкой наблюдая за тем, как парни обнимаются. Она любила их обоих, как любят солнце и луну – по-разному, ведь каждый из них занимал в ее сердце одно определенное место. Феликс – друг, а Альберт – возлюбленный.
– Мне кажется, нам стоит собраться и идти за подарками вместе. А когда придем в город – разделимся, нужно же купить что-то друг для друга, чтобы был сюрприз, – затараторил Феликс, откидывая в сторону книгу, которую не так давно прочла Софиа – про яркие приключения, храбрых путников и морских пиратов, которые хотят отобрать сокровища. – Шэдельвейс, иди сюда!
– Шэдельвейс? – спросил Альберт, наблюдая за Фелем. Друг свесился и заглянул под кровать.
– Я так назвал моего мошу. Есть такой цветок с бархатными, будто шерстяными лепестками – Эдельвейс. Чем не имя? Только я решил изменить его, а то вдруг я позову своего звереныша, а ко мне цветы потянутся…
Берт рассмеялся. Он не знал точно, шутит ли Феликс, или цветы вполне могут вытащить из-под земли корни и пойти за ним, если тот попросит – но какая разница? В этом и была прелестная загадочность, окружающая Феля. Кто знает, что он выкинет в следующую секунду? Каждый раз это становилось сюрпризом.
Неожиданно в груди что-то встрепенулось и раскинуло крылья. Что-то теплое, почти горячее, и сердце забилось спокойнее. Альберт понял – это его место в жизни. Рядом с двумя самыми близкими людьми, которые знают о нем все, среди книг и акварельных красок, изрисованных блокнотов и засушенных цветов – он должен быть именно здесь. Рядом с Софой и Феликсом его сердце.
В этот момент Альберт остро ощутил переполняющие его счастье и любовь. Он там, где ему хорошо. С теми, с кем счастлив.
– Нам нужно идти домой, – Феликс заулыбался.
Лямки рюкзака давят на плечи, в кошельке – приятная пустота. Все накопления, собранные за осень, остаются в магазинах перед Ветрардагом, зато у каждого члена их семьи появляется подарок. Поход домой в деревню сродни путешествию волшебных духов зимы, которые оставляют подарки на пороге в ночь праздника. Игриво постукивают друг о друга деревянные резные игрушки, шуршат упаковками пряники, а чистые листы блокнотов будто шепчут: «давай же, нарисуй на первой странице смешную ламу!»
В их деревне рисовали все. И у каждого был свой неповторимый стиль. Альберт рисовал черными карандашами, если задумана темная картинка – заштрихует весь лист. Софиа обожала акварель, но она дорогая и сложная в использовании – поэтому девушка чаще использовала цветные карандаши, покупая целые наборы и стачивая каждый грифель до смешного огрызка. Первыми кончались желтый, зеленый и синий, поэтому самые поздние рисунки – сплошь красные и фиолетовые. Феликс признавал все материалы, от самых дешевых простых карандашей до дорогих масляных красок, любимых Мелиссой, которая целыми днями рисовала небо, облака и солнечный свет, а потом развешивала по дому – шутила, что долгими зимними ночами эти картины заменяют ей солнце.
– Да ладно, прогуляемся, что еще может случиться, не сдует же нас ветром! Фелю уже не семь лет, на ногах удержится! – Альберт засмеялся, сгреб Феликса в объятья, на что тот фыркнул.
Удивительно – то ли у друга было действительно хорошее настроение, то ли он пытался его создать, чтобы не портить остальным праздник. Его родители поступили просто ужасно… Феликс с трудом представлял, чтобы так сделали Курт и Мелисса – сорвались резко, оставив его, Бьорна и Хильду без поддержки и помощи. С другой стороны, Эмили была на целых семь лет старше Курта – скорее всего, они были очень разными, и не понимали друг друга.
– Отличная идея, – Софиа, улыбаясь, как хитрая лиса, побежала вперед, широко раскинув руки. Ловила целый мир в свои объятья, чтобы полюбить, поцеловать каждое создание в макушку и подарить свою нежность всему живому.
Оба парня, не отрываясь, смотрели за ней. Воплощением радости и счастья девушка запрокидывала голову, ловила языком снежинки и смеялась от ветра, залетающего к ней под платье.
– Она прекрасна, – шепнул себе под нос Феликс и улыбнулся.
– Не то слово, – Альберт тоже улыбнулся и тихо фыркнул, хлопнув друга по плечу. – Догоняй!
Надо же, Альберт услышал чистое восхищение Феля и ничего ему не сделал! Вмиг разлившаяся по щекам краска отступила, и стало не так уж стыдно – пусть он случайно сказал то, что на сердце лежит уже так долго! Неужели это трагедия? Ведь даже возлюбленный Софии отреагировал так, словно Феликс озвучил общеизвестный факт, будто тот шепнул себе под нос «вода мокрая» или «снег холодный»!
– Конечно, все знают, что снег холодный, а Софа прекрасна, – снова пробубнил под нос парень и припустил за друзьями, ощущая легкость на душе.