Чтение онлайн

– Никто не будет нас искать, – тихо сказал Жмуркин.

– Чего? – не расслышал Генка.

– Нас не будут искать, – повторил Жмуркин. – Мать сегодня работала в ночную смену, и я ей не сказал, куда пойду.

– Блин! – Генка пнул по сосне ногой. – Так я и знал! Ты хоть понимаешь, как мы влипли?

– Понимаю, – прошептал Жмуркин.

– Нет, Жмуркин, ты не понимаешь! – ругался Генка. – Ты не понимаешь! Ты не понимаешь!

– Погоди, Ген… – попытался его успокоить Витька.

– А чего годить? Нас не будут искать, значит, нам придется выходить самим. А мы даже не знаем, в какую сторону! Робинзоны, блин! – Генка злобно воткнул в сосну свой ножик и заорал: – Бли-и-нн!

Генкин вопль погас между деревьями, а через мгновение откуда-то из глубины раздался высокий протяжный вой.

– Не хочу быть Робинзоном… – прошептал Генка.

– Что же мы будем делать? – спросил Жмуркин.

Они сидели на небольшой полянке и ели землянику. Земляники на полянке наросло много, однако вся она была мелкая и незрелая. Но ребята ничего не ели со вчерашнего дня, и земляника оказалась как раз кстати. Генка отправил в рот очередную горсть ягод и сказал:

– Наша ситуация сложная, но не безнадежная. Изложу все наглядно.

Он расчистил небольшое пространство на земле и стал рисовать прутиком схему.

– Вот эти линии – железные дороги. Вот эта точка – наш город. Полоса – Волга. Таким образом, куда бы мы ни пошли, рано или поздно мы уткнемся либо в реку, либо в железную дорогу. Заблудиться невозможно. Проблема заключается в другом. До Волги, а она на западе, ближе всего – около двухсот километров. Но в этом направлении болота, так что туда нам идти нельзя. Остаются север и юг. В этих направлениях железные дороги и, возможно, поселения.

– А сколько километров? – спросил Витька.

– Около трехсот. На востоке тоже железная дорога, но до нее еще больше.

– Далеко… – вздохнул Витька.

– Чемоданово находится в ста двадцати километрах от города. Мы еще километрах в двадцати от него. Сказать, где точно, нельзя… Мы даже не знаем, где юг, а где север.

– А как же там всякий мох на деревьях с северной стороны? – спросил Жмуркин. – Все эти премудрости…

– Мох на деревьях растет с той стороны, с какой тень, – ответил Генка. – Это даже по телевизору говорили.

– В полдень солнце, кажется, на юге, – сказал Витька.

– У нас часов нет, это во-первых, – Генка посмотрел на небо. – А во-вторых, сегодня облачно и солнца не видно. Я вчера днем прогноз слушал – еще пару дней будет облачно и сухо.

– Как же мы тогда определим направление? – Жмуркин посмотрел на Генку с надеждой.

– Не знаю, – ответил тот. – Если бы у нас была иголка, то направление было бы легко определить. Кладешь иголку на сухой листик и на воду опускаешь. Иголка поворачивается по полюсам [4] , один конец на север, другой на юг, это еще в школе рассказывают. Но иголки у нас нет. Поэтому придется идти наугад. Хотя…

Генка посмотрел в небо, потом в землю.

– Все реки у нас текут на запад, к Волге, – сказал он. – Но речки извилисты – точное направление опять же не определить. Так что попремся наугад. Будем надеяться, что наткнемся на какую-нибудь дорогу или на деревню. Но сначала проведем осмотр вещей – что у кого есть полезного. Кстати, Жмуркин, где твои очки?

Жмуркин потрогал пальцем переносицу.

– Потерял, кажется. Не помню даже когда. То ли вчера, то ли ночью сегодня… Зато камера на месте!

Жмуркин погладил висящую на груди кинокамеру.

– Так. – Генка посмотрел на камеру опытным техническим взглядом. – Камера – это хорошо. Сколько метров пленки?

Жмуркин не ответил, только перевесил камеру с живота на спину.

– Больше ничего нет? – спросил Генка.

– В рюкзаке все было, – ответил Жмуркин. – Но рюкзак я вчера там, на поляне, бросил. Вот только котелок прихватил. Не знаю даже как…

– Котелок – это хорошо. – Генка осмотрел котелок. – Только лучше бы топор.

– Топорик у меня есть. – Витька сунул руку куда-то за спину и вытащил чехол с небольшим блестящим топориком. – Прихватил на всякий случай.

Генка тут же отобрал у Витьки инструмент. Взвесил в руке и проверил остроту лезвия.

– Пойдет. – Генка заткнул топорик себе за пояс. – Топорик – это уже кое-что. Еще что есть?

– Нет, – ответил Витька.

– Отлично. – Генка привесил котелок к поясу рядом с топором. – У нас есть: туристический топорик, подержанная кинокамера и мой швейцарский ножик. Котелок еще.

– Твой ножик целую мастерскую заменит, – сказал Витька. – У тебя же там все – и пила, и ножницы, и отвертка…

– Это точно. – Генка любовно погладил свой ножик. – Сколько я на него копил, во скольком себе отказывал…

– Генка, мы эту историю уже тысячу раз слушали, – сказал Витька. – Может, не будешь повторяться?

– Ладно, ладно, – опомнился Генка. – Только в лесу ни пила, ни отвертка не пригодятся. Тут только нож пригодится. Да и то… Ладно, пора двигать.

– Может, еще земляники поедим? – спросил Жмуркин.

– Не увлекайся, – посоветовал Генка, – а то живот заболит. Надо попробовать сегодня шалаш поставить, надоело на дереве спать. А до этого надо пройти километров двадцать… В путь, медузы двустворчатые!

Генка резко вскочил с земли. Витька и Жмуркин тоже поднялись. Генка посмотрел налево, потом направо.

– Если все равно куда идти, то пойдем туда. – И Генка первым пошагал в конец земляничной полянки.

Лес был вполне проходимый, деревья росли далеко друг от друга, совсем как в хорошем парке.

– По лесу надо ходить громко, – говорил Генка. – Чтобы медведи, волки там всякие успевали от тебя убежать. Звери летом на людей не нападают…

– А снежный человек нападает? – спросил Жмуркин.

– Только когда очень голоден. – Генка щелкнул зубами. – Как медведь…

– Медведь – очень хитрый зверь, – сказал Витька. – Самый опасный. Особенно если человеческой крови попробовал. Тогда он начинает на людей охотиться. Идет экспедиция по лесу, а медведь выроет подо мхом на тропинке яму, туда залезет и ждет. По нему двадцать человек пройдет – и никто даже не подумает, что тут под ногами медведь. А когда последний человек будет проходить – так только лапа из-под мха выскочит, и все – утащил. Так что нельзя ни в коем случае идти последним…