Чтение онлайн

Им удалось наконец выбраться из пещеры и вскарабкаться на выступ скалы над нею, куда долетали лишь отдельные брызги. Ева, неосторожно шевельнувшись, чуть было не свалилась вниз, и Адам подхватил ее под мышки. Он почувствовал, как часто бьется ее сердце. Еще он ощутил легкую тяжесть ее груди.

— Ой, я забыла в пещере купальник! — воскликнула Ева. — Что же теперь делать?

— Хочешь, я за ним сбегаю? — в шутку предложил Адам и тут же понял, что стоит ей этого захотеть и он отправится в пещеру искать ее купальник.

— Я умру от страха, если ты оставишь меня хоть на секунду. Но если нас найдут в таком виде… Нам надо самим добраться домой.

Адам кивнул.

— Сейчас я сориентируюсь. Где-то здесь должна быть тропинка. Чуть выше и левей. Вот уж точно ни зги не видно.

В разрыве между туч показался кривой лунный лик. Его болезненно бледный свет выхватил из мрака черные контуры скал, омываемых бурлящей водой, профиль Евы, полуприкрытый гривой волос, подбородок, уткнутый в согнутые колени. Она показалась Адаму воплощением юности недавно сотворенного мира. Он залюбовался ею, как любуются картиной или живым пейзажем, вовсе не думая о том, что от этой красоты можно получить что-то иное, кроме духовного наслаждения.

— Ты очень красивая, — прошептал он. — И очень…

Он хотел сказать «молодая», но вовремя понял, что этим можно Еву обидеть — ведь она не зря откровенно призналась, сколько ей лет.

— Ты тоже. — Она лукаво улыбнулась. — И я тебя не стесняюсь. Наверное, потому, что ты — Адам.

Она протянула ему руку. Он осторожно взял ее в свою и, повернув ладонью кверху, поцеловал едва ощутимым прикосновением губ запястье. Он так никогда не целовал и даже не знал, что можно так целовать. Она тихо рассмеялась, откинув назад голову.

— Ты нежный. И очень мужественный. Настоящий Адам. Ты уже нашел свою Еву?

Он не знал, что сказать. А она ждала ответа.

Адам коснулся губами губ Евы. Она высунула кончик языка и провела им по внутренней стороне его губ. И тут же отстранилась. Он судорожно прижался губами к ее губам, крепко обнял ее, чувствуя, как уперлись ему в грудь острые коленки Евы.

— Как хорошо! — выдохнула она, когда они оторвались друг от друга, чтобы набрать в легкие воздуха. — Хочу еще.

До сих пор поцелуи вызывали у Адама желание, которое, зарождаясь где-то в низу живота, посылало токи по всему телу. От этого поцелуя у него закружилась голова и куда-то поплыло тело. Девчонки, целуясь, скользили руками все ниже и ниже, пока они не достигали той точки, где рождалось желание.

Евины руки висели безжизненными плетьми, но она так страстно отдавала ему губы, что он чувствовал — Ева вся без остатка принадлежит ему.

Его сверстницы не умели и не хотели отдаваться до конца, предпочитая как можно больше наслаждаться самим. Адам не осуждал их за это — его помыслы в этот момент были направлены на то же самое. Но девчонки не понимали, что, отдаваясь до конца, женщина получает наивысшее наслаждение. Он представил на мгновение, что это за наслаждение. По-видимому, в каком-то другом своем воплощении он испытал его, но почти забыл.

Теперь оба хватали ртами воздух, как рыбы на суше.

— Прости, если я был груб, — прошептал Адам. — Можешь ударить меня.

Ему вдруг захотелось, чтобы Ева ударила его как можно больней.

— Ты… ты будто знаешь, как я хочу. Как чувствую. Откуда? — лепетала Ева.

— Ведь ты сделана из моего ребра, — сказал он первое, что пришло на ум. И тут до него дошел смысл этой фразы.

Они смотрели друг другу в глаза. Адаму хотелось лечь рядом с Евой, прижаться к ней всем телом. От одной мысли о том, что за ощущение он испытает, голова пошла кругом. «Если я вдруг окажусь с ней в одной постели, наверняка опозорюсь — мне хочется только лежать рядом и наслаждаться близостью ее тела».

— Ты знаешь, о чем я сейчас думала? — спросила Ева.

Он едва заметно кивнул головой.

— Я думала о том, что сам так называемый акт любви, быть может, не самая главная составная часть наслаждения, которое могут получить мужчина и женщина. Согласен?

— Ты умница. Настоящая Ева.

— Нам пора домой. Иначе… кто-нибудь увидит нас и поймет все совсем не так, как нужно, — сказала она.

Они взялись за руки. Адам карабкался впереди. Он то и дело оглядывался на Еву и сильно — до хруста — сжимал ее ладонь в своей.

Прежде чем выйти на шоссе, Адам наломал мягких веток диких маслин, которыми Ева со всех сторон обложила свое туловище, а он стянул ее талию шнурком из своих плавок. Потом они распределили ветки так, что получилось некое подобие купальника без бретелек.

— Я расскажу, как было. Иначе все равно попадусь. Из меня никудышная лгунья. — Ева опустила глаза. — Но то, что это был ты, я не скажу. Ни за что на свете. Прощай.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала Адама в щеку.

— Я провожу тебя.

— Нет. Ты — сам по себе, я тоже.

У Адама упало сердце. Неужели Ева может так думать после того, что они пережили и перечувствовали вместе?

— Для всех остальных, разумеется, — добавила она и грустно усмехнулась. — Прощай, Адам.

Он видел, как она спустилась на дорогу и растворилась во мраке. Снова припустил дождь. Адам вдруг подумал, что он больше никогда не увидит Еву. Он бросился за ней.

Он нагнал ее возле самого поселка. Она стояла с протянутыми в его сторону руками.

— Адам, я забыла сказать тебе… Садовая, семнадцать. А у тебя?

Он назвал свой адрес. Она охнула, закрыла лицо ладонями. Потом повернулась и зашагала к домам.

Адам не стал ее окликать.

«И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый перед Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею».

Так сказал Екклесиаст. Он тоже был мужчиной.

Дома Адама не хватились — в последнее время он приучил всех близких к тому, что не отчитывался перед ними, где и как он проводит время. Адам прямиком направился в свою зеленую резиденцию, благо несколько дней назад смастерил над ней надежную крышу из плотной клеенки, залез под одеяло и заснул как убитый.

Ему ничего не снилось, если не считать отрывочных видений отдельных частей тела Евы. Главным образом грудей с торчащими в разные стороны сосками, к которым ему хотелось припасть ртом — ему представлялось, что в них заключена какая-то могучая сила, без которой он не сможет жить дальше.

Появление Евы скорее можно было назвать воскрешением из мертвых — оно сопровождалось обычными в таких случаях радостными восклицаниями, в которых чувствовались слезы. Ева рассказала все, как было: про то, как чудом была вынесена на берег, как нашла укрытие от ветра и дождя в пещере возле самого берега и, чтобы не замерзнуть окончательно, сняла мокрый купальник, как пещеру стало затапливать водой, но она сумела все-таки выбраться наружу, как соорудила свой первобытный наряд. Потом заявила, что очень хочется спать, накрылась с головой одеялом, но так и не смогла заснуть. Она проваливалась на короткие мгновения в густую тьму, кишащую чудовищами. Она открывала глаза, слышала, как о гранит набережной ухает очередной вал, и, откатываясь назад, злобно шипит — «ппсшоу».