Чтение онлайн

–  Романтика еще жива, гм? Ничего удивительного, что ты не в состоянии противиться соблазну.

Гнев Чикайи медленно затухал, но боль только усиливалась. Он порывистым жестом протянул к ней руки и обнял. Пока они живы, расставание не будет безотзывным, но пропасть, которую она вознамерилась создать между ними, заслуживала называться самой широкой и странной во всей виденной им Вселенной.

–  А что я скажу твоей версии, что у меня под почкой засела? Она подумает, что я тебя заставил прогуляться по доске. [121]

–  Она все поймет. Я передам с тобой посланника для нее.

Он отшатнулся и отстранил ее на расстояние вытянутой руки.

–  Да что с тобой такое творится! Всегда-то тебе надо забраться дальше и глубже, чем остальным!

–  А что с тобой такое творится, что всегда-то ты следуешь за мной по пятам? — Мариама коротко взмахнула рукой у него над макушкой, потом встала и отошла к дверям.

Но, подумав, обернулась и посмотрела ему в лицо.

–  Прежде чем я уйду… не хочешь заняться любовью?

У Чикайи отнялся язык. Она и словом не обмолвилась о такой возможности с тех пор, как он отверг ее на Тураеве.

–  Теперь я одного с тобой рода, — сказала она, раскинув руки, точно демонстрируя улучшение своей внешности. — В некотором смысле.

–  Одного со мной рода? — тупо переспросил он. Никаких изменений в ее облике он не заметил.

–  Бестелая, - усмехнулась Мариама.

Чикайя бросил в нее подушкой. Она кинула ее обратно и расхохоталась.

Он лег на постель и облегченно вздохнул. Ничто не выдержало бы четырех тысячелетий ожидания. Кроме… исходной теоремы.

Касс стояла на капитанском мостике и смотрела вдаль, терпеливо внимая речам Чикайи. Мариама старалась не показываться, и даже Колонисты наконец заметили, что после многих дней непрерывной изматывающей работы их живая легенда то и дело сбивается на излучение бессмысленных вендекопотоков.

Сделанного достаточно, сказала она. Ни один вменяемый человек не упрекнет ее за неспособность к предзнанию. Мимозанцы разработали остроумный план раскачать Ту Сторону, заставить ее отступить, и она пыталась реализовать их замысел, но правила игры менялись, а приз все время отступал на недостижимое расстояние. Другие ничего большего не добились бы. Конечный результат остался бы тем же. И если ей и требовалось личное искупление, то вот явилась преемница, полная сил, отлично подготовленная для второго погружения в потусторонние глубины — довольно ль вам переданного ей знания? [122]

Касс говорила тихо, даже с каким-то безразличием. Чикайя задумался, что она вообще поняла из его слов. И хватит ли у него сил повторить ей это с самого начала.

–  Я хочу поплавать, — внезапно сказала она.

–  Поплавать?

Касс кивнула. Вид у нее был очень серьезный.

–  Хорошо. — Чикайя начал было перестраивать виртуальность, но она схватила его за руку и не дала завершить кодовые жесты.

–  В настоящей воде, — сказала она сухо и жестко. — В настоящих. Молекулах. Воды.

Чикайя разжал ее хватку и обнял за плечи.

–  Ладно. Как только сможем пробиться обратно, ты это сделаешь. Обещаю.

–  Я плаваю только в настоящей воде, — объяснила она. — Я такая.

Ее лицо перекосилось, с уст сорвался протяжный горестный стон.

— Я не хотела так сильно меняться!

–  Я тебе помогу, — пообещал он. — Я заберу тебя отсюда.

В последний день перед отбытием из Музейного Города Касс заняла место лоцмана «Сарумпета» и повела корабль по коридорам и туннелям в настойчивых поисках чего-то или кого-то. Их никто не сопровождал.

— Я спросила Хинтикку, она кое на что намекнула, [123] но мы так и не собрались исследовать все варианты. Колонисты плохо разбираются в графах, однако у них есть своя система вендекоописания, которая превосходно служит их целям. Надо только знать, чем заменить слишком резко отличающиеся фрагменты.

Они петляли от стены к стене между различных живых гаджетов: там были светильники, воздушные кондиционеры, ароматизаторы, парадомовые телефоны, юморные зарядники — так Мариама называла мешочки эндогенных вендеков, которые Колонисты вводили себе, желая надолго задержаться в приподнятом настроении и сохранять высокую работоспособность.

Они анализировали устройства, и библиокомплект делал все возможное, чтобы изучить тонкую структуру вендеков внутри них. Чикайя понятия не имел, за чем охотится Касс. Она уже распрощалась с Колонистами, формально передав Мариаме свои дипломатические функции. Он не знал, насколько адекватен такой перевод соответствующего понятия, но Мариама уже много недель общалась с ксенобами и вроде бы осталась крайне довольна тем, что ее статус новоприбывшей не помешал обретению полномочий. Они приготовили ей новый корабль, названный в честь Тарека, хотя тот, скорее всего, и был еще жив. Впрочем, как справедливо заметила Мариама, мертвых и так всегда больше, пора и честь знать.

–  Не то, не то, — бормотала Касс. Она отвела корабль от какого-то устройства, наиболее точным эквивалентом которого в человеческом обиходе явилась бы плевательница.

Мариама вопросительно поглядела на Чикайю.

–  Не спрашивай меня, — помотал тот головой. — Мы узнаем, что это, когда отыщем его.

Деготная яма оставалась стабильной, а моделирование, проведенное библиокомплектом, с высокой степенью вероятности подтверждало, что планковские черви погребены в ее топкой бездне. Нельзя было исключать и других, менее счастливых сценариев, но, прокладывая путь обратно к Барьеру, «Сарумпет» в любом случае запечатает яму за собой; даже если корабль будет потерян, планковские черви не сумеют воспользоваться открытым ими каналом, чтобы вылезти из ямы.

Черви, очевидно, уничтожили черезбарьерный интерфейс, но они с Касс построят новый, как можно более точную копию старого. Обратить на себя внимание установок Левой Руки едва ли будет особенно трудно.

Оттуда они перенесутся на Пфафф. Эта планета лежала близ пути к Земле. Чикайя хотел как можно дальше проводить Касс по дороге к ней домой.

–  Вот оно, — выдохнула Касс.

Чикайя воззрился на библиотечный экран. Там возникал схематически очерченный граф. Узел за узлом, ребро за ребром. Библиокомплект наложил картинку на более просторное окно, представлявшее их непосредственное окружение.

Он не сразу понял, что она имеет в виду.

Меж двух вендеков, конфигурацией напоминавших декоративную вязевую резьбу по железу, расположился довольно простой, не особенно широкий, высокосимметричный слой.

Это был Алмазный Граф.

Состояние, из которого, как считалось, возникла Эта Сторона и вся родная им Вселенная. Здесь оно обрело стабильность и покоилось, сложенное тонкой прядью, в окружении правозакрученной пары вендеков.

Семя Вселенной в сточной канаве.

Касс жестом вызвала виртуальный движок и приблизила изображение так, что оно оказалось перед ними, заполнило капитанский мостик.