Чтение онлайн

— То есть ты хочешь сказать, — встрепенулся Лев Абрамович, — что наш подопечный отправился к кому-то, которого знал раньше?

— Получается так, — вздохнул Ибрагим.

— И ты совершенно прав насчет его прогулок по городу, — продолжал правая рука Полоцкого. — Не могли наши люди пропустить его! Разве что он изменил внешность…

— Вполне возможно, — откликнулся Вадим.

— Но как и где?

Несколько секунд все трое молчали. Потом Шпиленко хлопнул себя по лбу:

— «Театральная лавка»!

Хозяин «Театральной лавки» Марк Ефимович Ольшанский никогда не имел дел с законом и не собирался их иметь в будущем. Да, по просьбе клиентов он менял их внешность, но только тем, которые не боялись показать паспорт. Однако показавшие документ и успокоившиеся люди и не подозревали, что за время, пока Марк Ефимович тщательно делал записи в книге учета, находящийся в соседней комнате работник фотографировал посетителя и запускал снимок в компьютер, выдававший информацию, не пребывает ли данный человек в розыске. При наличии отрицательного ответа хозяин магазина исполнял волю клиента по высшему разряду, а снимок сохранял на всякий случай. Например, жены и мужья за приличное вознаграждение выкупали у него фото своих неверных супругов и супруг, а вот милиция, слава богу, посетила его только однажды. Ольшанский подробно объяснил милиционерам, что никогда в жизни не взялся бы гримировать преступника, да и сам преступник к нему не пойдет, узнав: здесь требуют документы. Троицу, пожаловавшую к нему вечером, Марк Ефимович тоже предпочел бы никогда не видеть. От лисьей улыбки Кунцевича хозяину стало не по себе.

— Марк Ефимович, — вкрадчиво начал Лев Абрамович, — ваше заведение не посещал этот человек?

Ольшанский взглянул на фотографию Воронцова. Он хорошо помнил этого парня, тот ему понравился, однако своя шкура была дороже…

— Значит, вот как теперь выглядит наш друг? — Шпиленко с удовольствием созерцал преобразившегося Воронцова. — Красавец, ничего не скажешь!

— Он и до преображения был ничего, — отозвался Кунцевич, — а теперь и вовсе дамский угодник. Так что попрет наш Сережа не к старушке, а, скорее всего, к состоятельной дамочке. Или несостоятельной, какая первая подвернется.

— А если он вычислил и то, что мы можем наведаться сюда, — задумчиво произнес Мамедов, — то у него и при новой внешности оставалось немного времени на поиски норы.

— Вы знаете, как действовать дальше? — Кунцевич направился к своему автомобилю, давая понять: разговор окончен. Ибрагим и Шпиленко медленно пошли к машине Мамедова.

— И все же я думаю: он спрячется у тех, кого знал раньше, — настаивал Мамедов. — Или у бабы. Ведь была же у него баба до Татьяны? Почему-то я в этом не сомневаюсь.

— Я тоже, — Шпиленко поправил прическу, — только Воронцов знает: все его знакомые окажутся у нас на заметке.

— И все-таки чутье подсказывает: он у бабы, — гнул свое Ибрагим. — И знает, что мы при наших поисковых возможностях почему-то не выйдем на нее.

По телу Вадима пробежали мурашки. Мысль, пришедшая ему в голову, была настолько нелепа, что он сначала отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, подумав: «Это абсурд». Однако этот абсурд упорно грыз его мозг. «В конце концов, данное предположение можно проверить», — успокоил себя молодой юрист, залезая в джип товарища. Мамедову он, естественно, ни о чем не сказал: его интересовало мнение приятеля по другому поводу.

— Ибрагим, тебе не кажется: с этой задачей справиться будет не так-то легко? — спросил он у заводившего машину татарина.

— Еще как кажется, — приятель со злостью сплюнул в окно.

— И после такого промаха ты продолжаешь считать Льва достойным, чтобы нами руководить?

— Вот к чему клонишь, — Мамедов остановил машину и черными пронзительными глазами впился в собеседника. — Вот что я тебе скажу, Вадим. Вполне возможно, я думаю так же, как и ты, но у меня есть честь и совесть. Ты хочешь, чтобы мы пошли и рассказали обо всем Полоцкому? Здесь я тебе не помощник. В моем роду не было предателей. Кстати, и Валерий их не жалует. Это тебе мое дружеское предупреждение.

Шпиленко прошиб холодный пот. Как он мог проявить такую недальновидность! Как мог быть уверенным, что Ибрагим спит и видит место Льва! Впрочем, спокойно, в этом он вряд ли ошибся. Хитрый татарин действительно не прочь стать правой рукой Полоцкого, только, видно, другим путем.

— Что ты, Ибрагим! — Испуг, отразившийся на лице Шпиленко, обманул подельника. — Я просто хотел узнать твое мнение. А предавать старика я не собирался. Мы ведь связаны одной веревочкой.

— Очень хорошо, — Мамедов продолжал пожирать его глазами, — потому что если бы ты это сделал, я бы предпринял ответный шаг. Терпеть не могу предателей.

Вадим делано рассмеялся. Джип понесся по направлению дома Захарова, выполнявшего самую ответственную работу.

По лицу Светланы он догадался: она готовит разборку. Меньше всего ему хотелось ссориться со своей престарелой любовницей именно сейчас. Мадам еще пригодится ему. Хорошо бы, если бы госпожа Гамбарян просто наоралась всласть и затихла в его объятиях. Светлана приступила к выяснению отношений сразу, без предисловий:

— Как ты оцениваешь свой поступок? — Ее лицо налилось свекольным цветом. — Это обычное воровство или как? Мне заявлять в милицию?

— Если бы это было обычным воровством, — он попытался взять ее руки в свои, но она оттолкнула его, — то я бы не пришел к тебе сегодня и ты меня бы не нашла. Ведь ты до сих пор ничего не знаешь обо мне, верно?

— Верно, — кивнула женщина, — но у меня есть друзья в милиции. А твои фото остались в мобильном. При желании я всегда могу разыскать тебя.

Фотографии в мобильном! При любом раскладе их сегодняшней встречи это надо учесть!

Гамбарян молчала, видимо, ожидая его объяснений.

— Светлана, успокойся. — Он снова протянул к ней руки, но женщина отпрянула от него. — Я сейчас все расскажу.

— Надеюсь, это будет очень интересно, — любовница нервно хихикнула. — Украсть у дамы ее косметику! Надеюсь, твоей жене она понравилась.

— Я брал ее не для жены, — он умоляюще посмотрел на подругу. — Прошу тебя, давай пройдем в гостиную.

Она кивнула в знак согласия. Усевшись в кресло, он заговорил, стараясь объясняться как можно мягче:

— Света, дорогая. Клянусь тебе: это не для жены. — Он вытер испарину со лба. Господи, как объяснить, чтобы она больше не злилась! — Это для другой женщины.

— Ты сказал: другой женщины? — Казалось, подруга вцепится ему в волосы. — У тебя есть кто-то, кроме меня?

— Сейчас я не могу тебе всего рассказать. — Он сложил руки на груди, умоляюще глядя на нее. — Уверен, ты не поверишь. Эта женщина — не моя жена и не любовница. Но я обязан ей всем. Прежде всего жизнью. Она намного старше моей жены и старше тебя. Я готов и обязан выполнить любое ее желание — это самое малое, что я могу для нее сделать. Она хочет вернуть молодость. Я попытался ей помочь при помощи твоей косметики. Это не дало должного эффекта. Клянусь, я верну тебе все до тюбика. Если хочешь, с этого дня я стану твоим рабом. Только позволь мне помочь ей и помоги сама.