Чтение онлайн

Но больше остального меня привлекли фигуры в конце зала. За рабочим столом, покрытым черной тканью, и размером как три бильярдных, над бронзовыми сейфами и закрытыми на крепкие дверцы массивными шкафами, я увидел каменную скульптуру во всю стену. Оно изображало сестер тех крылатых мужиков, что я разглядывал в приемной. Меня привлекло то, что было у них в руках вместо мечей. Кажется, эти штуки были из золота. И я готов был поставить две коровы против одного гуся, что это были ваджры. Такая индийская штука, похожая на вычурную гантелю. Монахи-буддисты используют её для медитаций. Каменные статуи в этом месте вели себя куда фривольней. Или, просто до этого я не видел женские статуи. Скульптор запечатлел их танцующими у темно-зеленой колонны, они касались друг друга руками и крыльями, их лица улыбались, а прекрасные тела…

Милена проследила за моим взглядом, закатила глазки и потянула меня за руку.

— Не смотри туда! Пошли! Нас уже ждут! — и в самом деле швейцар ожидающе маячил впереди. Мы прошли за ним, обошли стоящее к нам задницей огромное чучело льва с высоко поднятыми крыльями. Крылья очень похожи на гусиные, только в три раза больше. Перед грустной мордой крылатого льва обнаружились еще более грустный старец Григорий и ироничный Канцлер. Оба сидели в глубоких массивных креслах и пили чай с пирожными.

Господин Махаэль не впечатлял. С того времени, как он попозировал для картины, он сильно постарел. Хотя, как сказать. На четыреста лет не выглядел, я бы ему дал максимум семьдесят. Залысины стали еще больше, бакенбарды сильно поредели и немного печально обвисли, зато добавился животик. Одежду он сменил на местный белый мундир. Причем, его мундир выглядел куда скромнее например того, что одет на швейцаре. И разве что тонкая золотая вязь по рукавам и стоячему воротнику могла дать подсказку, кто тут главный. Однако глаза по прежнему смотрели живо и с интересом, а на губах играла едва заметная улыбка.

Я машинально встал по стойке “смирно”, прямо как в на военной кафедре. Было в этом крепком старике-генерале что-то от прапорщика. Хотя, как мне казалось, после я навсегда избавился от привычки тянуться перед кем бы то не было. Скорее всего, я просто перенервничал. Догнали отходняки после драки.

— Рад вас приветствовать в стенах Царского Лицея, — кивнул он нам и не ожидая ответа, продолжил. — Как хорошо, что лектор нашего Лицея оказался поблизости с вами, сударыня Милена, во время этого драматичного события. И я искренне рад, что вы не пострадали… А ты зачем “рюэх” тянешь?

Это он мне. Я растерянно глянул на Распутина, тот в ответ растерянно глянул на меня.

— Это я к вам, молодой человек. Сударь Храбр Королев, так?

— Так точно, товарищ Канцлер! — рявкнул я от неожиданности и растерянности. И тут же понял, что тут так не принято. У них же нет солдат, совсем. Помещичье войско, наследственные военные корпорации, с гонором и претензиями, никакой субординации. А вот в Рейхе, есть…

Канцлер застыл, вежливое выражение сошло с его лица легко и естественно, как будто ему приходилось прилагать усилие чтобы его удерживать. Канцлер отставил чашку, встал. Подошел ко мне поближе, осмотрел меня внимательно с ног до головы. Я попытался расслабиться и встать так, как встал бы Мстислав — но ничего не вышло. Заело. Канцлер развернулся и пошел прочь, бросив через плечо:

— Вы свободны.

Гриша катапультировался с кресла корча мне страшные рожи, Милена тоже сделала большие глаза, хотя, куда уж больше. Я развернулся к дверям, недоумевая, что я такого сделал.

— А вас, сударь Храбр, я попрошу остаться, — донесся до меня голос Канцлера.

Я застыл на месте. Оба моих сопровождающих, теперь уже с откровенно испуганными лицами, медленно пошли к выходу, постоянно на меня оглядываясь.

— Подойдите сюда, сударь, — попросил меня Канцлер. Я не стал ему отказывать в такой мелочи. И подошел к нему. Очень медленно. Он стоял у стены, закрытой тканью. Канцлер сделал знак рукой в сторону, немедленно материализовался швейцар и завертел неприметную бронзовую лебедку. Черный занавес раскрылся, как в театре. Под ним оказалась карта.

То что это карта, я понял сразу. Но она была совершенно не похожа на те, к которым я привык. Дело не в том, что она была огромная, дело в том, что она была… Анимированная. Как будто огромная голограмма. В первый момент мне показалось, что карта похожа на спутниковые карты моего мира, но потом я заметил некоторые детали, явно добавленные для красоты — над горами и речушками проплывали облачка, пенная рябь шла над океанами, крохотные домики с огоньками вместо городов. Мелькали рыбки, кораблики и совсем условные стрелочки с направлением течений и ветров. Очертания берегов тоже подозрительные…

— Как вы думаете, сударь, где мы сейчас находимся? — спросил Канцлер не глядя на меня. Я нашел Евразию и ткнул примерно в Финляндию. Я не знал, где находится Великий Устюг в моем мире, зато Мстислав с ходу мог вспомнить четыре междоусобных конфликта с его участием, в которых всегда фигурировал Господин Великий Новгород. Значит Великий Устюг где-то на границе.

— Да, вы правы, почти там, — кивнул Канцлер и улыбнулся. — Хотите посмотреть поближе?

— Да! — выпалил я. Страсть как карты люблю. А может, просто без привычного понимания мира я чувствовал себя подвешенным, не находил опоры. Я человек глобального мира, я привык чувствовать и понимать происходящее. А для этого надо иметь четкое представление о мире вокруг. Умом я понимал, что в этом мире человек мог бы прожить жизнь, зная только, сколько часов надо ехать до ближайшего города. И в какую сторону. И этого было достаточно. Замкнутые на себе сообщества, локальные местности — вот весь мир этих людей. От того, возможно, и столько междоусобиц. Если ты не знаешь о вечной угрозе с Запада и Востока, то спор за вот эту рощу и луг для тебя важнее всякой геополитики. За лишнее пахотное поле и вовсе убить не жалко.

Канцлер собственноручно подкатил лесенку к карте, похожую на самолетный трап, и приглашающе махнул мне рукой. Сам отошел в сторону.

Я взлетел по лесенке, поближе к центру Великой Руси. К моему облегчению на этой части карты было множество названий. Самыми большими, полупрозрачными буквами через пол континента, поблескивала золотыми отсветами надпись “Царство Русское, Великорусское, Белорусское, Чернорусское и Жмудянское”.

И царство было огромное. Название под этими крупными буквами висели прямо таки облаками. Название городов, местностей, чуть крупнее Княжества — Ростовское, ВеликоУстюгское, Мстиславское… Еще крупнее — Великие Княжества. Киевское, Владимирское, Суздальское, Волынское, Черниговское… А вот границ никаких не было. Похоже, принадлежность земель определялось цветом и видом шрифта. Я глянул на границы по западу. Рейх, весь усыпанный черным паучьим шрифтом с названиями их городов, простирался на половину Италии и до Карпат, упираясь в Великую Сербию. С востока его ограничивали Княжество Лужицкое со столицей в Берлине, Свободное княжество Руянское со столицей в городе Аркона, обозначенного на карте жемчужной башенкой. Почему “свободное”? Мстислав не знал. Воеводство Прусское, Вождество ободритское, Сокрытое королевство Эст…

Мда уж, в этом мире все сильно по-другому. Я нашел Псков, и обнаружил, что он находится в своеобразной долине, стиснутый невысокими горами. “Свободное княжество Псковское” — гласила надпись на над ним. Кроме Пскова там было подписано еще десяток городов. Да и вообще, населена была Великая Русь плотно. Это логично. С одной стороны, люди были распределены равномерно, без мегаполисов — нет не железных дорог, не автомобилей, не получится прокормить миллион человек скученных в одном месте. С другой, Мстислав не помнил, когда случился последний голод. Ему, как княжичу, в этом деле веры нет — он мог и не заметить. Но учителя упоминали, что Русь славится своими “чудными делами” в деле выращивания продовольствия. Похоже, тут случилась сельскохозяйственная революция на века раньше, и великая беда наших широт с рискованным земледелием, малые урожаи и частые неурожаи, была побеждена.

Москвы не было. И Санкт-Петербурга.

Поглядев еще на окрестности Пскова и устав от ничего не говорящих мне названий, я спустился ниже. На Балканах сразу привлекали внимание размерами “Упыринное королевство Валашское” и “Великая Сербия”, а ниже была… Римская Империя. Со столицей в Царьграде, как положено. В моем мире тут бы были радиоактивные руины Стамбула, а на этой карте пестрели крохотные храмы и пересекающие даже пролив Босфор крепостные стены. Похоже, местная Византия чувствовала себя неплохо, в её бронзовые цвета были закрашены названия на территории всей Турции, и до самой Сирии. А вот Греция оказалось скопищем мелких герцогств, с самым крупным “Афинским”. Полуостров Пелопоннес был затемнен и на нем зловеще горели красные буквы: “Спартанский Магорат". Это еще что?