Чтение онлайн

жаловались, что могли бы использовать большее их количество.

Для ножей также нашлось много работы. Они могли найти палатку, где все спали

и одновременно и без звука перерезать им горло, а затем идти к следующей палатке. Хитрость

заключалась в том, чтобы уложить людей вокруг палатки, лежащими на земле ничком

и готовыми поднырнуть под нее. Затем один из них, так тихо, как только возможно, заходит

в переднюю дверь и зажигает зажигалку. Прежде чем спящие сообразят, что происходит, все они получают дополнительный рот и огонь гаснет. Это требует обучения и практики, но если ты делаешь работу, то стоит делать ее хорошо. Я мог видеть короткие вспышки, на мгновения освещающие палатки, а затем снова наступала темнота.

116

Вокруг них постоянно ходили вражеские войска, но поведение наших людей было

естественным и не бросалось в глаза. Монгольская армия состояла из людей более чем

пятидесяти национальностей, и никто из них не говорил на одном языке. Все они думали, что если ты находишься в лагере, то ты на их стороне, поэтому каждый из них должен знать

тех, кто от них отличается. И все долгое время оставалось спокойно.

Одно из правил говорило нам, что наиболее важные люди в лагере, как правило, имели самые большие палатки и эти палатки располагались в центре лагеря. А когда в палатке

находиться больше десяти людей, то становиться несколько сложно убить их таким образом, чтобы кто-нибудь из них не поднял шума, но доктрина говорила о том, что нужно зачищать

большие палатки. Конечно же, большие палатки имели своих собственных охранников, что придавало уверенности в том, что в них находятся офицеры, поэтому охранников

приходилось убивать в первую очередь, но мы были чертовски хороши в такого рода делах.

Когда человек вскакивал, вы всегда могли использовать гарроту.

Конечно, вы всегда могли бросить под тент гранату, но эффект бывает лучше, когда

граната взрывается над землей. Самым лучшим способом было разрезать палатку, подвесить

гранату в центре на веревке с рыболовным крючком на конце, фитиль вывести снаружи, а затем

по команде зажечь его зажигалкой.

Было по-прежнему невероятно тихо, и я сверился с часами. Прошел уже час и это был

один из двойных часов Конрада. Некоторые мальчики могли уже начать нервничать, так что

пора было начинать фейерверки.

Я запустил большую белую сигнальную ракету, которая взорвалась большим

фейерверком над лагерем противника, так что никто не мог ее не заметить. Через несколько

секунд по всему монгольскому лагерю раздались взрывы и, что мне было особенно приятно

отметить, в основном в центре.

Я расслабился и в течение следующих двух двенадцатых часа наблюдал за погромом

через свою подзорную трубу. Ребята просто всех их взрывали. Каждый из них имел у себя

в сумке две маленьких четырехфунтовых гранаты, а также одну большую двенадцатифунтовую

и никто из них не принес их назад к нашему месту сбора.

По мере того, как наши люди начинали возвращаться, отдуваясь и открыв у себя

на груди большие белые кресты, чтобы наши артиллеристы знали, что не нужно в них стрелять, я снова потянул за сигнальные струны. Артиллеристы выстрелили несколькими пушечными

гранатами, во-первых, чтобы после выстрелов начались дополнительные пожары, но в основном, потому что им не пришлось стрелять слишком часто, кроме как по манекенам, и они заслужили свою часть веселья.

Несколько пожаров началось возле загона для лошадей, и там началась и продолжалась

перестрелка до тех пор, пока выжившие лошади не пронеслись через монгольский лагерь

и не скрылись из виду.

Все больше и больше наших людей возвращалось назад, но монголы вели себя так, как будто нас здесь не было. Одним из моих самых страшных ночных кошмаров был тот, что враги и наши люди бегут к нам, смешавшись в одну толпу, и артиллеристы вынуждены

по ним стрелять, чтобы не быть убитыми самим. Но этого не произошло. Противник соображал

очень медленно. Полагаю, так случилось потому, что мы убили большую часть их офицеров, но не было никакого способа это проверить. Да и кому до этого было дело?

117

К тому моменту, когда захватчики смогли собраться, чтобы нас атаковать, почти все, кто мог это сделать, вернулись назад. Там были тысячи монголов, визжащих, кричащих

и наталкивающихся друг на друга, поскольку прямо у них перед глазами постоянно вспыхивали

вспышки, ослепляющие людей и животных.

А после этого мы открыли скачущую стрельбу. Это такой вид стрельбы, когда

каждый стрелок стреляет сразу же после того, как выстрелит человек, стоящий слева от него.

Это позволяет

ему

прицеливаться, используя

свет

от дульной

вспышки

только

что выстрелившего орудия, поэтому поле оказывалось почти все время освещенным. Но люди, по которым вы стреляете, с точки зрения стороннего наблюдателя выглядят так, как будто

они весело прыгают и скачут. Однажды Конрад объяснял мне, почему так происходит, но я никогда не понимал, о чем он говорит. И вы испытаете настоящий страх, если будете

стоять перед строем во время стрельбы. Все что вы будете видеть, так это большие яркие огни

двигающиеся справа налево, позади которых не будет видно ни одной лошади. Как будто их

забрала смерть, а их всадники последовали за ними.

После этого, они попытались атаковать нас пешим строем, но результат был в точности

такой же или даже хуже. Все пространство от их лагеря до наших линий оказалось выстлано

ковром из мертвых тел. Говорю вам, они лежали настолько толстым слоем, что по телам

мертвых монголов можно было дойти до их лагеря и ни разу не наступить на землю.

Но у нас подходили к концу боеприпасы, и вскоре должен был наступить рассвет.

Если они узнают, насколько нас тут мало, то могут решить просто задавить нас числом, поэтому я сказал гетману, что никто не должен увидеть нашего отхода.

Я подал сигнал к отступлению.

Перед нашими позициями мы оставили медленно горящие осветительные факелы, чтобы

попробовать заставить их думать, что мы все еще там. Затем мы выстроились в порядке