Чтение онлайн

По мнению Девятаева, «Хейнкель» наилучшим образом подходил для побега. Не благодаря безукоризненному внешнему виду или выдающимся летным характеристикам, а потому, что Михаил успел с ним немного познакомиться – понаблюдал с близкого расстояния, как немецкий пилот осуществлял запуск моторов.

И все же, покуда Девятаев рассматривал стоящий поблизости двухмоторный самолет, в голове один за другим всплывали тревожные вопросы: «Есть ли на борту бомбардировщика аккумуляторные батареи? Смогу ли я самостоятельно включить все системы и запустить двигатели? Справлюсь ли с управлением на рулении и на взлете?»

– Все, мужики, операция стартовала, и обратного пути у нас нет, – плюхнулся рядом с друзьями Кривоногов. – Надо действовать!

– Да. Сегодня или никогда, – прошептал Девятаев в ответ.

– Выбрал?

– Вон стоит.

– «Густав»?

– Он самый.

– Согласный я. Ты с самого начала в его сторону поглядывал. Надо подумать, кого в охранники нарядить.

– Петька Кутегин самый высокий – его и наряжайте.

– Да ну его! Вялый он какой-то, все сомневается, – отмахнулся Иван. – Сам пойду.

– Поторопись, моторы еще запустить надо. Да и погода портится, будь она неладна.

– Тогда рвите с Володькой к самолету, а я переоденусь и приведу остальных…

Просветов в облачности действительно становилось меньше, облака опять налились свинцовой серостью и опустились до высоты двести – двести пятьдесят метров. Правда, скорость и направление ветра не поменялись, что было на руку.

«Главное – оторвать машину от земли и взять курс на юго-восток, к нашим, – рассуждал Девятаев, вместе с Соколовым передвигаясь короткими перебежками к „Хейнкелю“. – Остальное решим по ходу дела…»

Стрелки немецких часов показывали 12.20. Пилоты и аэродромная обслуга по-прежнему находились в столовой. Ближайшая бригада заключенных вместе с охранником обедала метрах в пятистах от выбранного Девятаевым самолета и вряд ли заметила бы странное поведение соседей. Имелись на острове и подразделения СС, занятые общей охраной секретной базы. Однако эсэсовцы патрулировали ее внешние границы и на аэродроме появлялись крайне редко.

Вездесущий Ванька Кривоногов уже находился внизу и торопливо скидывал с себя полосатую робу. Энергия и решительность этого человека восхищали Девятаева, без него удрать с проклятого острова наверняка не получилось бы. Надо подобрать группу единомышленников? Сделает. Нужны таблички на немецком языке с приборных досок разбитых немецких самолетов? Добудет. Устранить охранника? Запросто. Нацепить мундир и изобразить конвоира? Пожалуйста.

Однако на этот раз чрезмерная инициатива натолкнулась на железный довод здоровяка Кутергина.

– Ну, куда ты лезешь? – пробасил тот, отбирая немецкие шмотки. – Не видишь, какого он роста? Дай сюда. Сам надену…

Вначале Петр натянул брюки серо-зеленого цвета. Но даже ему они оказались чуть великоваты – пришлось запихать лишнее в голенища сапог.

– Подайте китель, – попросил Кутергин.

Первоначальный испуг и волнение у новичков группы, связанные с убийством немца, поугасли. Теперь на первый план вышло понимание ответственности момента. Ежели одолеют страх, сумеют действовать слаженно и быстро – появится шанс не только выжить, но и вырваться из этого ада. А не сумеют, так все без промедления будут расстреляны. Здесь же, в ближайшем лесочке, за крайним рядом капониров.

Петр застегнул последнюю пуговицу на шинели, приспособил на поясе ремень, притопнул по мерзлой земле сапогом.

– Ну как?

– Сойдет, – отойдя на пару шагов, оценил Немченко. – Издалека не заметят, а близко мы не подойдем.

Миша Емец нахлобучил на голову товарища суконную пилотку с козырьком, а Федя Адамов подал винтовку:

– Держи…

Первыми, скатившись с капонира, к самолету рванули Девятаев и Соколов. Следом готовились покинуть укрытие и остальные заключенные.

– Никакого волнения! Идем так, как всегда передвигаемся по аэродрому: без спешки, не в ногу, – инструктировал товарищей Кривоногов.

– Ты сам, Ванька, не подведи, – недовольно откликнулся Кутергин. – Вечно выкидываешь фортели.

– Чего пристал? Какие еще фортели?

– То шутками сыплешь не вовремя, то окурок на краю бетонки заметишь – кинешься…

– Тише, братцы, – остановил перепалку политрук Емец. И по-доброму посоветовал «охраннику»: – Петя, держись сбоку от строя, немного приотстань. Ссутуль спину, воротник шинели подыми. И приклад лениво так ладошкой придерживай, чтобы по ляжке не хлопал.

– Постараюсь, – принял сибиряк наставления товарища. – Помню я, как они ходят. Не первый год на их рожи ненавистные смотрю…

Образовав подобие строя, заключенные топтались у края земляного холма, скрывающего под собой мастерскую по ремонту авиационных моторов. Все было готово для передвижения к «Хейнкелю», но… никто не решался дать команду к началу движения. Казалось бы, что проще? Пройди двести метров, и ты у цели. Но мужикам было страшно. Кашу они заварили непростую; цена любой ошибки – жизнь. Каждый про себя представлял, как часовые на вышках подозрительно глядят в их сторону; как лязгают пулеметные затворы, загоняя в патронники мощные винтовочные патроны; как огненные трассы тянутся к маленьким беззащитным фигуркам в полосатых робах…

– Шаго-ом марш! – собравшись с духом, скомандовал политрук. – Левое плечо вперед!

Он стоял первым в строю и сам же, повинуясь собственной команде, решительно зашагал в указанном направлении. Федор Адамов был вторым; перекрестившись, он двинулся следом. За ними потянулись и остальные.

Неровная колонна из семи заключенных и одного «охранника» появилась из укрытия, тут же повернула и двинулась вдоль авиационных капониров…

Шагов триста, что разделяли догоравший костерок и блестевший новенькой краской «Хейнкель», преодолели успешно, хотя и с изрядной внутренней тряской. Легко было бросить: «Никакого волнения! Идем как всегда…» А вот поди пройди две сотни метров как ни в чем не бывало по открытой равнине аэродрома. Ведь на том месте, где только что находилась бригада, остался лежать фриц с размозженной головой.

Тем не менее они дошли до заветной стоянки «Хейнкеля», куда несколькими минутами раньше прошмыгнули Девятаев с Соколовым.

Володька Соколов родился в небольшом селе Вологодской области. Его внешность была самой обыкновенной: чуть ниже среднего роста, худощавый, с выразительными зеленоватыми глазами и лицом, обильно усыпанным веснушками. Из особых примет – разве что сильно вздернутый нос, «украшенный» довольно заметным шрамом. Обладая великолепной памятью, в школе Володька учился хорошо, предметы давались ему с легкостью. К слову, он неплохо выучил немецкий язык, не предполагая, что его знание в будущем спасет ему жизнь.

На войне Соколов получил специальность артиллериста, однако повоевать толком не пришлось – в феврале 1942 года он угодил в плен. Дважды пытался бежать, но оба раза его ловили и в итоге отправили в концлагерь, где судьба свела его с Кривоноговым. Вместе с Иваном, как непокорных и склонных к побегу, Соколова переправили на остров Узедом. Обратной дороги с острова не было – все работавшие здесь заключенные умирали от истощения и болезней. Или их попросту расстреливали.

В здешних бараках у друзей и родился рискованный план побега через Балтийский пролив. Сначала побег с проклятого острова планировался на лодке или вплавь, потом к парочке заговорщиков примкнул летчик Девятаев со своей идеей угнать самолет.