Чтение онлайн

Да, у нас единые предки, но тысячелетняя разница в образе жизни. Светлые научились защищаться и обращать внимание не только на красоту бабочек и аромат цветочков. А мы сотни лет были заняты только тем, чтобы выжить и сохранить остатки нашей расы. Мы многое потеряли, в том числе и знание магии. Просто не до этого было, не говоря уж о просвещении и просветлении.

А светлые, за немногими исключениями, до сих пор к нам относятся как к собственной элитной армии. Многим нашим такое отношение не нравится, и превращаться в нянек для светлых они не хотят. Впрочем, чего там, я их прекрасно понимаю и местами разделяю эти убеждения. Мы хотим жить в мире. Но в своём мире и по своим правилам. За столько лет войны у нас стерлись многие границы, например, понятия знатности, высокородности, та же дурацкая иерархия. Изменились меры допустимого и недостойного… Мы живём, как одна семья, разбитая на насколько Домов по родству. Нас не много, но мы знаем и ценим каждого. Да и город подземный нам дорог, ведь это — память предков и наша гордость. Мы не променяем его на холодную безопасность Светлой Долины…

— Звучит очень патриотично. Но, честно говоря, я вас прекрасно понимаю. Это просто ужасно, когда кто-то другой тыкает пальцем, указывая место под солнцем, не считаясь с твоим мнением и желаниями, — слабо улыбнулась девушка, которая всю сознательную жизнь боролась за право быть самостоятельной. Она печально вздохнула, отгоняя грустные мысли, и поспешила спросить:

— А откуда растут ноги у рассказов о жертвоприношениях?

Кристарн презрительно поморщился.

— Из вашей задницы, дорогие люди. Вы безумно любите обожествлять то, что сильнее вас или разительно отличается. Это вы приносили жертвы Ллот, кстати, абсолютно безуспешно. Ллот обрадовалась и жертвам, и всем остальным, кого догнать успела. Наша магия крови не имеет ничего общего с жертвоприношениями. Скорее, это самопожертвование — ты добровольно отдаёшь всю свою силу, всю душу, всё нажитое, приобретённое и осмысленное своей покровительнице. Это сложно объяснить и, я очень надеюсь, не нужно будет показывать наглядно.

— А сколько лет прошло с тех пор, как вы вышли на поверхность?

Кристарн с трудом подавил зевок. Пригревшись, спать хотелось немилосердно, только в обращённых к нему сверкающих синих глазах не наблюдалось ни капли желанного отдыха.

— Почти пятьдесят. Правда, лет тридцать ушло на то, чтобы вообще научиться жить при солнечном свете и не слепнуть днём, но мы справились.

— То есть, ты родился ещё под землёй?

— Да. Но, к сожалению, не сражался. Когда победили Ллот, мне было всего десять лет. А это мало даже по человеческим меркам, — вздохнул дроу.

— А ваша Повелительница, она какая?

— Как и положено Повелительнице — умница, красавица и прекрасная воительница. При этом умудряется быть задиристой, как подросток, любить дурацкие шутки и всевозможные розыгрыши… В общем, — она ничего. Жить можно.

Аталь отметила необычную теплоту в голосе и поспешила задать ещё вопрос, пользуясь хорошим настроением дроу.

— А Повелитель? Он что делает?

— Считается, что он отвечает за подготовку молодых воинов. Но, скажу тебе под большим секретом, по-моему, он бессовестно увиливает от своих прямых обязанностей, мотивируя, что есть воины, у которых получается лучше объяснять и учить. Поэтому, ограничивается только проведением испытательного боя на получение следующей Ступени. Хотя я думаю, что если бы появилась реальная опасность, он бы перестал заниматься ерундой и вспомнил о своём предназначении. А, пока, хвала Тьме, дураков сражаться с дроу не находится, то Повелитель остаётся подобием ваших министров. Посоветовать может, или предложить там чего-нибудь, но решение остаётся всё-равно за Повелительницей…

— Непонятно, как он, мужчина, с этим мирится, — девушка задумчиво прокрутила кольцо на пальце. — Наш бы мужик треснул, но не подпустил женщину к управлению страной…

Кристарн расхохотался, даже немного разогнав сон.

— Mi'ralli, ты не права. Вот скажи, кто у вас думает, чем кормить семью, где для этого взять продукты (и в каком количестве), во что одеть детей, как их воспитать, сколько денег потратить, как принять гостей, жить ли мирно с соседями или вдохновенно ругаться?

— Ну, в основном женщина, конечно. Но чем засеять поле, как построить дом, какую скотину завести — мужчина.

— Вот именно. А как, когда и чем кормить эту скотину, обставлять новый дом, в какой цвет красить стены и обрабатывать поля — всё равно женщина. Вот и со страной приблизительно так же. Главное — ставить реальные цели и находить правильные решения. А если что не сладится, или женщина оступится, или засомневается — то для этого рядом и должен быть мужчина. Защитник, советчик и надёжная опора.

А мужчине нужна свобода и простор. Не то, засиживаясь на одном месте великого главы чего-либо (Дома, семьи или страны) его начинает тянуть на подвиги — устроить маленькую показательную войну, поссориться с соседями, захватить новые земли, насадить новую веру или прибить старую и прочие геройства…

А женщина такого бездарного транжирства как война не допустит. Потому что подумает, как эти подвиги отразятся на её детях. И детях её детей, родных, близких и прочее…

— Ну не знаю. Я бы на себя такую ответственность не взяла.

— Да и не всякий может, mi'ralli. И дело тут не в том, какого ты пола — мужского или женского. Поверь, мы не любую кухарку отрываем от кастрюли с супом и с половником ставим во главе страны! С этим даром нужно родиться и очень многому научится, чтобы постоянно его развивать. А у наших мужчин поначалу не было времени, а потом такой порядок оказался очень удобным. Если ты не представляешь, насколько занудна работа правителя — спроси у своего королевского друга, — мягко улыбнулся Крис и начал прикидывать, как бы закруглить бесконечный разговор.

— Значит, ваши мужчины настолько равнодушны к извечным вопросам «кто в доме хозяин» и где тут голова «главы семьи»?

— У нас нет таких вопросов. Наши женщины слишком умны, чтобы их поднимать, а мужчины слишком ценят своих женщин, чтобы их задавать.

Кристарн потёр глаза, в которых словно песка насыпали. Дискутировать не хотелось абсолютно.

— А скажи…

— Женщина, уймись! Дай поспать, а? Скоро рассветёт, а у тебя вопросов ещё телега и маленькая коробочка! Честное слово, я никуда за ночь не испарюсь. Усыпи своё любопытство, а лучше — оглуши до утра, хорошо?

Аталь смутилась, согласно кивнула и затихла, доверчиво положив голову тёмному на плечо. Дроу устало прикрыл глаза, вяло подумав, что наконец-то, можно спокойно отдохнуть, пока дождь не закончился. И моментально вырубился, упустив тонкую грань между глубоким сном и чуткой дремотой.

Проваливаясь в привычный кошмар, он уже не слышал, как ровное, спокойное дыхание девушки подстроилось под его, и размеренный речитатив человеческого сердца забился в унисон с сердцем дроу. Уютное тепло и приглушённый мягкий свет подземного огня тихим островом дрейфовали посреди бушующей стихии. И только Тень — волшебное творение Тёмной Повелительницы, словно дух ветра, принявший обличье лошади, охраняла крепко спящего хозяина. И, заодно, притулившуюся к нему человечку…

… В сыром подземелье холодно, тихо и безнадёжно светло. Волшебные фонари добросовестно освещают каждый уголок, не оставляя не то что темноты, даже намёка на тень. Слышен где-то вдали шум редких капель воды. Но оборачиваться и искать источник звука — нет сил. Да и бесполезно. Кроме поросших мхом и плесенью стен, пропитанных насквозь сыростью, здесь ничего нет. Только странный рисунок пентаграммы обвивается вокруг тебя непонятными символами.

Непонятными, зато здорово действенными — проверено многажды. Он ловит любое твоё движение и периодически начинает светиться, выкачивая силу. Усталое безразличие и опустошённость деловито осваиваются в непослушном теле. Не хочется ни двигаться, ни думать, ни чувствовать, ни жить. Если б можно было полностью раствориться в этой тишине и бездумно отсчитывать мгновения по упавшим каплям воды…

Но где-то глубоко, на грани подсознания, стальным стержнем держит душу приказ, заклятые верой и любовью слова родной крови: «выжить и вернуться». Да рядом зелёным стебельком вьётся слабое напоминание о долге и отданном добровольно слове. Сохранить. Сберечь. Любой ценой…

Время здесь не имеет никакого значения. Оно плывёт, вязкое и топкое, затягивая в трясину безысходности твои мысли и чувства. А в подсознании опять, в который уже раз, мелькает тихое злорадство: «Ты ошибся, ты не успел, ты не спасёшь, ты опоздаешь»…