Чтение онлайн

Я вышел из кустов. Увидев меня, девчата остановились, замерли, со страхом ожидая моего приближения.

– Девушки, скажите-ка, это село Ястребиново?-спросил, но ответа не получил.

Видно, очень испугались они, не в силах были пошевелиться. Наконец младшая нерешительно проговорила:

– Да, дядя, там Ястребиново!

– А вы не убежавший летчик?
– осмелев, спросила старшая.

– Мне нужно в школу. Она с какой стороны села?
– не вдаваясь в подробности, уточнял я.

– Мы лучше побежим, дядя, а то уже темнеет, нас папа ждет. А школа ближе к той стороне, только там немцы, - убегая и осторожно осматриваясь, ответила младшая и уже издали громко крикнула: - А мы туточки живем, на полустанке. Мы Чернобаи!

К школе я подошел, когда совсем стемнело. Гитлеровцев вокруг не было видно, поэтому, смело открыв калитку, я постучал в окно домика учителей. Распахнулась занавеска - на меня глянули большие, удивленные глаза женщины. Занавеску сразу же задернули. Кто-то вышел из дома, пригляделся - та же женщина.

– Вы из бежавших? Я Вера. Что же вы делаете! Здесь же немцы, как вас часовой не видел!..

– Какой часовой, какие немцы?
– воскликнул я и тут же вспомнил о предупреждении девушек-подростков.

Уже более недели, как в школе разместилась немецкая воинская часть. Обстановка складывалась настолько сложной, что, если бы не находчивость смелых учительниц, я снова мог оказаться там, откуда с таким трудом бежал.

Наш разговор услышал часовой, несший службу во дворе школы. Направляясь к нам, он громко по-немецки спросил, кто и почему здесь находится.

– Идите быстро за мной!
– Взяв меня за руку, Вера пошла в сарай. Здесь находилась одна из немногих еще уцелевших в селе коров.
– Ложитесь в кормушку и молчите!
– скомандовала учительница.

В ту же минуту в сарае появилась Мария. И сразу, громко ворча на корову, они втолкнули меня в кормушку и сверху присыпали свежим сеном.

В сарай зашел часовой. Подсвечивая фонариком по всему помещению, выгнал оттуда учительниц, видно, заподозрив недоброе. А я лежал не дыша и, когда часовой фонариком провел мельком по кормушке, которую на мое счастье, корова закрыла собой, понял, что спасен.

Из сена я вылез только после ухода немца. В нерешительности притаившись возле двери, услышал, как кто-то подошел к сараю и тихо проговорил:

– Товарищ, сюда!

– Я тут, рядом.

– Ну тогда беритесь за руку - и за мной!

Тихо, незаметно мы вышли через калитку и направились вдоль села.

– Наше счастье, что часовой ушел с поста. Мы ему дали яиц и водки - это они любят, - сообщила Вера.

– Но куда мы идем?
– спросил я.

– Теперь вы в безопасности. Скоро будем в надежном месте... Ведь все время ждали вас. Знали, что должны к нам явиться, и хотели предупредить, что в школе немцы. А сегодня вот прозевали, - пояснила Шура и вместе с Верой убежала куда-то во двор рядом стоявшего дома.

Через несколько минут мы вошли туда. Встретил нас уже немолодой, седеющий одноногий мужчина.

– Иван Александрович Грений, - представился он и предупредил: - Времени у нас мало, а сделать до прихода немца квартиранта надо много. Поэтому вы, девчата, по домам, вас могут хватиться. Здесь пока не нужны - только лишний шум...

Я успел спросить у учительниц, пришел ли кто из наших, бежавших, и мне рассказали, что появился только один - Михаилом зовут, что находится он в надежном месте, куда и меня должны перевести. А сколько всего бежало - толком не знают. Немцы распространили слух, что всех пытавшихся вырваться из плена расстреляли, будто они уже и похоронены: девушки сами видели шесть могил на берегу Буга...

Да, невеселые были вести. В том, что удалось вырваться семерке наших, я не сомневался. Но черная мысль мелькнула: "Неужели шестерых схватили и они уже в могилах?.."

Когда девушки ушли, хозяин дома, Иван Александрович, поглядев на меня внимательно, сказал:

– Будешь моим старшим братом. А приехал из далекого села в гости... Давай-ка сбрасывай все, что на тебе есть, да полезай в печь, вымойся, приведи в порядок лохматую бороду, волосы. Похоже, что ты не такой уж и старый, как кажешься.

Вскоре я вымылся, побрился, оделся в приготовленную, несколько великоватую по размеру одежду, и тут жена Ивана Александровича с усмешкой сказала:

– Ты, Иван, хочешь ему быть братом, а подывись - он в сыновья тебе годится.

Вглядевшись в меня и подумав, хозяин переменил решение:

– Да, братом не подходишь. Совсем молодой. Ну, племянником сойдешь, и тоже в гостях.

Я согласился на племянника и обещал помогать в сапожном деле. Иван Александрович оказался по профессии сапожником и был не местным жителем, а поселившимся здесь в начале войны беженцем. В гражданскую войну он партизанил. Не рассчитывая на снисхождение фашистов, с началом оккупации Украины сменил местожительство.

За ужином Иван Александрович поспешно объяснил мне обстановку в селе после нашего побега, сказал, что спать я буду на полу, рядом с кроватью немецкого фельдфебеля-квартиранта, который где-то постоянно дежурил и ночевать приходил поздно. Такая перспектива не вызвала во мне особого восторга. Спать рядом с немцем! И я на всякий случай прикинул, как выскочу при необходимости в окно.

Мы договорились, что завтра же я обязательно посмотрю на могилы, которые фашисты сделали у Буга, а может быть, увижу и своих товарищей, которые остались в застенках. По словам Ивана Александровича, на следующий день после нашего побега для наказания всех их завели в реку Буг, местами уже покрытую тонкой коркой льда, и держали в воде целых полчаса. Жестокое, бесчеловечное истязание. Многие пленные, простудившиеся в реке, умерли потом по дороге в Германию...

А по поводу якобы расстрелянных летчиков местные жители говорили разное и не верили в реальность могил. Дело в том, что наряды немецких патрулей и полицаев рыскали по всем селам, в развешанных объявлениях обещалась большая сумма денег за поимку летчика-беглеца, а тем, кто его укроет, грозил расстрел на месте.

Мы засиделись за ужином. Уже пришел квартирант. Пока Иван Александрович открывал калитку, я вроде бы улегся спать, ожидая, что же будет дальше.

В комнату вошел здоровенный фельдфебель с автоматом за плечом и пистолетом на ремне - по коже пробежали предательские мурашки. Сжавшись, как пружина, я беспрестанно строил в голове самые невероятные планы на случай возможного отступления. Но немец был в хорошем настроении, поужинал и лег спать, предусмотрительно положив пистолет под подушку, а автомат беспечно повесив на спинку кровати (кровать его стояла в метре от меня). Несколько успокоившись, давно желанным сном уснул и я.

Утром пришли учительницы и сообщили, что сегодня же вечером мне нужно уходить - предполагается повальный обыск: кто-то видел, как в село приходили бежавшие летчики. Вечером, прежде чем идти в предназначенное место, я все же уговорил девчат осмотреть могилы - они были в трех километрах от Ястребиново.

Трудно передать состояние, когда видишь собственный похоронный холмик, пусть и поддельный... Сделан он был по-настоящему, с немецкой аккуратностью. Рядом же, на бугре, томились в застенках мои товарищи, которых вдобавок к зверскому наказанию в ледяной воде неделю морили голодом. Уходя, я мысленно поклялся предпринять все возможное, чтобы освободить пленных друзей, рассчитывая на помощь подполья, но через несколько дней их увезли в Германию...