Чтение онлайн

Естественно никто в центре, в столице, не знал, и губернатор надеялся, даже не догадывался о том, кем они стали. Не знал о Учителе, не знал о их целях и о том, что будет на Земле через несколько лет. Амбиции Емельяна Дмитриевича распространялись очень далеко и широко. В своих планах, после успешной обороны и защиты планеты, он занимал очень высокое место. И первый шаг он собирался предпринять уже сегодня. Буквально сейчас.

Руйвашевский звонил, принимал гонцов и курьеров и думал. Думал и планировал. Ветки вероятностных событий ветвились, расходились в разные стороны, внезапно соединялись и вновь разбегались.

Губернатор обдумавал, и постепенно обрубал их одну за другой. Эта вероятность происходящего слишком нереальна. Забываем о ней. Тут трудно поднять реакцию народа. Отсекаем. Здесь слишком опасно. Прочь из головы.

Конечно, такие кардинальные шаги не могут быть без риска. Но когда существует возможность тщательно просчитать любую опасность и подстелить, в нужных местах соломки, то окажется, что угрозы можно минимизировать.

В итоге, после тщательного обдумывания и взвешивания, Руйвашевский оставил для себя два варианта. Две, наиболее вероятные ветки будущих событий. И сегодняшнее утро покажет, по какому пути он пойдет. Осталось подождать буквально несколько часов.

А ждать губернатор умел.

Получен ежедневный опыт за последователей. + 224 единицы

Какое горькое утро.

Впервые за эти полгода мой ежедневный опыт уменьшился. Больше чем на пятьдесят единиц. Это значит, что моих последователей стало меньше. Как раз на эти самые пять десятков.

Какое больное утро.

Боль начиналась где-то за грудиной и отдавала в голову. С каждым ударом сердца, с каждым вздохом, острые иголки впивались в позвоночник и безжалостной многоножкой поднимались вверх, заканчиваясь у виска. Впиваясь в мозг, вонзаясь в разум.

И это была не физическая боль — все полученные мной травмы, имплант успешно залатал. Да и что я там повредил…Два пробоя легких, да сломанная в трех местах нога. Уже через две минуты я мог дышать во всю грудь, а через полчаса аккуратно ходить.

Нет, это была другая боль. Та, которую не заглушить умениями. И даже режим ноль не помог.

Боль утраты. Боль потерь.

Ведь они были моими учениками. Теми в кого я вложил свои знания. Теми в кого я вложил часть себя.

А сейчас они все мертвы.

Праздник города, закончившийся кровавой бойней на стадионе. Радость, сменившаяся смертью.

Все бойцы с импланатми погибли. Все, кто готовился встречать вторжение. Остались только администраторы, логисты и управленцы. Да, их роль важна и крайне необходима. Но они лишь вспомогательный, обслуживающий персонал. Они подносят боеприпасы, снабжают необходимым вооружением и снаряжением. Они готовят еду, лечат раненых, увозят погибших. Но они не воюют. Они не сдерживают неприятеля, не идут в атаку, не закрывают собой доты. И они не умеют воевать.

Из всех сражавшихся со мной бок о бок, выжило только трое. Двое, только потому что наиболее прокачены, и одна из-за невероятного везения. Даже Ишустин со своим помощником Сергеем не смогли выжить в том аду. Даже они, чей уровень был по сравнению с другими достаточно высок…

Я, Степаныч и Люда. Та самая девушка со снайперской винтовкой, которую я встретил в темноте улиц, когда гнал первую группу инопланетян на тот злосчастный стадион.

Моего напарника тоже поломало. Основательно так. Как минимум сломан позвоночник и несколько повреждений внутренних органов. Но жить будет. Хотя, когда я вытаскивал его из пор завалов, думал что нет. Уж больно погано он выглядел. Но нет, импалнт делал свою работу. Сейчас, бывший инвалид, лежит на асфальте, тяжело дышит и пытается шевелить руками и ногами.

А вот Люда вышла из боя и последующего уничтожения стадиона без повреждений. Пару царапин можно не учитывать. Просто дикое везенье у девушки.

Стадион догорал.

Вертолеты, старательно проутюжив пулеметами развалины, покружившись для порядку рядом, улетели.

Поэтому утро мы встречали рядом с бушующим, чадящим пламенем недалеко от него. Как, оказывается, долго и вонюче могут гореть эти пластиковые стулья. А ведь, должны быть горючестойкими.

Первая пожарная машина, робко подъехала где-то через час. Без сирен, без включеных проблесковых маячков, можно сказать крадучись. Учитывая произошедшее сегодня ночью, я отлично понимал водителя.

Встал, прихрамывая вышел на дорогу преграждая машине путь.

— Не сейчас парни, — устало проговорил я выскочившему пожарному. — Подождите несколько часов.

— Так горит же, — неуверенно ответил он. — У нас же работа.

— Пусть горит. Надо, чтоб горело.

Я был в обычном костюме, правда сильно порванном, залитом кровью и жижой алиенов, и хорошо так обгоревшем, но они мне поверили и остановились. И хорошо. Иначе пришлось бы применить силу. А мне этого очень не хотелось бы.

Я был не уверен, что взрывы уничтожили всех роевцев и подозревал, что возможно кто-то из-них скрывается под завалами. Так что оставался шанс, что высокая температура выкурит его или их из укрытия.

И именно по этим же соображениям мы никуда не уходили. Дежурили, ждали. Хотя устали просто смертельно. Люда, бросив на скамейку куртку спала. Степаныч аккуратно поднимался, ворочал спиной, постепенно отходил от шока и травм.

— Есть телефон?- спросил я у курившего пожарного.

— Есть, — ответил он, вытаскивая его из внутреннего кармана. — Только смысла от него никакого. Связь пропала. И сотовая и интернет, все отвалилось. Даже рация — он кивнул в сторону здоровой красной машины, на которой приехал, — и та не работает. Помехи на всех частотах.

Повертев бесполезный мобильник, мужчина убрал его обратно, и нерешительно спросил:

— А что там было то? Стрельба стояла на весь город.

— Не нужно тебе этого знать, — я похлопал его по плечу. — Пока не нужно. Но скоро все узнаешь.

Предупреждая лишние вопросы, я отошел от него.

Мы уже не раз беседовали на эту тему с нашими: как и когда сообщить человечеству о предстоящей катастрофе. Спорили до хрипоты, приводили аргументы и тут же опровергали доводы оппонентов. Кто-то настаивал на немедленном оповещении, чтобы максимально ускориться в развитии. Ведь вся эта конспирация жутко мешала прокачиваться. Таким людям обычно приводили два аргумента. Первый — я не мог быстро (пока еще) производить импланты. Мой конструктор выдавал по сорок штук в сутки и на всех желающих их явно бы не хватило. Я пока работал «в ящик», складируя готовые модули в своей общей ячейке. Ведь каждого претендента мы проверяли всеми возможными способами и брали только надежных людей. Да, с каждым пятым моим уровнем, производительность конструктора увеличивалась, но надо ведь набрать эти уровни. Как-то, на чем-то прокачаться. А чем выше левел, тем больше очков опыта нужно для следующего.

И второй аргумент — что будет с человечеством, узнай они, и главное, поверив, что через несколько лет ему, скорее всего, придет полный и окончательный капец? Цивилизация, какую мы знаем, почти со стопроцентной вероятностью рухнет. Зачем ходить на работу, писать отчеты, строить дома, выполнять какую-то полезною деятельность, если все скоро сгорит в адском пламени? Наступит хаос и анархия, и с такими условиями мы тем более не смоем подготовиться к вторжению.

С другой стороны, все понимали, что долго тянуть с сокрытием такого знания нельзя. Наша сила — в массовости. Сто бойцов, какими бы они не были раскаченными, какие бы головокружительные уровни они не заработали, не смогут перемолоть многомиллиардные орды Роя. А вот большое количество «середнячков» имеют на это все шансы.