Чтение онлайн

Фелиция нервно взглянула на меня, явно беспокоясь за Кендалл.

—Я готова умереть. — сказала Кендалл. — Тихо. — добавила она. — В темном месте, где нет вина. Тогда... Уф… —

— Бедняжка. — сказала Фелиция. — Хочешь кофе? —

Кендалл покачала головой.

—Пойдем. — нежно сказал я. — оденемся и пойдем домой. Ты можешь выспаться там. —

Фелиция кивнула.

Кендалл только застонала в знак согласия.

Загрузив Кендалл в джип, я вернулся в квартиру Фелиции за остальными нашими вещами (нижнее белье, обувь, сумочка, пальто и т. д.)

—Вот. — сказала Фелиция, протягивая мне сложенный листок бумаги. Она написала на нем свое имя и номер телефона. — Вчера вечером мне было весело. —

— Мне тоже. — сказал я, убирая бумагу в карман. Я не хотел выбрасывать ее, но также не хотел расстраивать Кендалл, поэтому я должен был убедиться, что она ничего не заметила.

— Я серьезно. — добавила Фелиция.

— Ты о чем? —

— О том, что позвони мне, если захочешь встретиться. —

— Не знаю. — уклончиво ответил я. Я не хотел давать ей ложных надежд. — Я имею в виду, я люблю Кендалл и все такое... —

— Я понимаю. И я это вижу. Вот что делает тебя хорошим парнем. Но я так и думала, что ты это скажешь, так что приглашение открыто для вас обоих. Я девушек тоже люблю. — закончила она с застенчивой улыбкой.

Я кивнул.

—Но, если ты когда-нибудь захочешь встретиться, или просто потусоваться, это тоже будет круто. Как я уже сказала, никаких обязательств. Ладно? —

— Да. — сказал я. — с удовольствием. —

— Спасибо. — сказала она, подходя ближе и наклоняя голову для поцелуя. Затем она положила руку мне на грудь и провела пальцами по моей рубашке. Наконец она подняла на меня задумчивый взгляд. — Спасибо. — тихо повторила она.

Я кивнул.

—Я лучше отпущу тебя. Позвони мне, ладно? —

— Хорошо. — сказал я.

— И, может быть, я как-нибудь приеду к тебе в Ноксвилл. — добавила она.

—Это было бы здорово. — сказал я, хотя мне пришлось подавить первоначальную панику. В моей жизни было более чем достаточно женщин, и даже таких красивых, как Фелиция, и я не нуждался в дополнительных сложностях.

Она подняла лицо для последнего поцелуя, и я ответил. Затем я отстранился. Ее пальцы задержались на моей груди, а затем она опустила их.

— Я позвоню тебе. — сказал я, хотя и не был уверен, что это серьезно.

Она кивнула.

Что еще я должен был сказать после ночи, наполненной кокаином и вином?

В последний раз, когда я ее видел, она выглядела маленькой, бледной и печальной.

По дороге домой Кендалл спала, так что я остался наедине со своими мыслями. Как обычно, я перебрал миллион вопросов, и ни на один из которых не было простых ответов.

Мне не нравилось, что Кендалл употребляет кокаин, это уж точно. И мы обязательно поговорим об этом – серьезно поговорим. Что касается меня, то позволять ей нюхать кокаин было прямым следствием отцовского «не делай глупостей».

Я не смог бы остановить ее, даже если бы она захотела сделать это за моей спиной, но я не думаю, что она это сделает. К счастью, у Кендалл было слишком много самодисциплины, чтобы пристраститься к чему-то вроде кокаина.

С этими словами я покачал головой и снова обратил внимание на дорожное движение. Мои отношения с Кендалл только что приняли сложный оборот, и я не знал, нравится мне это направление или нет.

Кендалл проспала большую часть субботы. Несколько раз, когда она вставала, я поливал ее водой. В конце концов ее нос пробился, но головная боль и расстройство желудка продолжались большую часть дня. Ее заложенный нос, вероятно, был от кокаина, но я также распознал классические признаки похмелья, когда увидел их.

Пока Кендалл спала, я слонялся по дому. Позвонили родители, обеспокоенные тем, что не смогли дозвониться до меня. Они даже позвонили Элизабет Коултер, которая приехала к нам домой, но там было темно и пусто.

Я сказал маме, что мы с Кендалл пошли поужинать и в кино. Однако я не стал поднимать вопрос о своих «чрезвычайных» расходах. Я хотел приберечь это до того момента, когда смогу поговорить с ней лицом к лицу.

Я заверил ее, что все в порядке, и пообещал позвонить Элизабет, чтобы она тоже успокоилась. Мама сказала, что им весело в Нью-Йорке, а потом спросила, не хочу ли я, чтобы она что-нибудь привезла. Однако после вчерашнего кутежа я решил отказаться от всего, что связано с Нью-Йорком.

Наконец мы попрощались и повесили трубки.

Поскольку Кендалл все еще спала после похмелья, я решил потренироваться. У меня было много забот, и я сходил с ума, ничего не делая.

Мой первоначальный гнев и разочарование из-за употребления кокаина Кендалл остыли, но я все еще была обеспокоен этим. Пока я упражнялся, я думал о том, что хотел сказать ей. Я прокручивал в голове воображаемые разговоры, но все они заканчивались плохо.

Затем я начал думать о том, почему кокаин был «неправильным». Это было незаконно, но почему? Кто сказал, что это неправильно? Общество?

Многие люди сказали бы, что нудизм был неправильным. Но это не делало это правдой.

Еще большее число людей сказали бы, что групповой секс также неправильно. Но Сьюзен и мои родители всегда учили меня, что ключ к хорошим отношениям – любовь и общение, а не сексуальная верность.

Доверие, безусловно, важно, но можно заниматься сексом с другим человеком, не разрывая узы доверия в отношениях. Мои родители были живым доказательством этого. Они были исключением из правила, но они были «нормой», с которой я был знаком.

Так что, если общество говорит, что нудизм – это неправильно, но меня воспитывали так, чтобы я знал лучше, что изменилось в кокаине? Чем она отличается от других наркотиков, если на то пошло? Кто установил правила, что правильно, а что нет?

Приступая к очередным упражнениям, я мрачно усмехнулся своему философскому повороту. Мне все еще не нравилось, что Кендалл употребляет кокаин, но граница между «правильным» и «неправильным» немного размылась.

Тем не менее, я чувствовал, что кокаин был «неправильным». Я видел, что он сделал с Фелицией. Она не была уличной наркоманкой, но определенно находилась под действием наркотика. Если уж на то пошло, то и Кендалл тоже, хотя и ненадолго. Она превратилась в другого человека, когда нюхала тот белый порошок.

В конце концов я решил, что от кокаина одни неприятности. Я мог бы объяснить, что общество произвольно решило, что это «неправильно», но я все равно не мог избежать вывода о том, что это неправильно.

Меня воспитывали так, чтобы я избегал наркотиков, и большую часть своей жизни я их избегал. Я не мог избавиться от ощущения, что принимаю то же субъективное решение, что и общество, но я не мог отрицать свои ценности. Мои родители потратили более восемнадцати лет, прививая их, и я не собирался революционизировать свое отношение за один день.