Чтение онлайн

То, что они делали, было неправильно, и это раздражало меня. Но если я не хотел спорить об этом с профессором, я не мог ничего сделать, чтобы остановить их. И все же я разозлился.

— Ты хочешь орехи макадамии? — Спросила Кристи, вырывая меня из мрачных раздумий.

— А? —

— Макадамии. Их прислала мне моя знакомая. — сказала она, держа в руках синюю банку орехов Мауна-Лоа.

Я рассеянно кивнул.

— Ты расстроен из-за сегодняшнего вечера? —

— Что? —

— Ты расстроена из-за сегодняшнего вечера? — повторила она. — Я имею в виду... Ну… —

Я покачал головой. — А почему ты спрашиваешь? —

— Ты грустишь, когда чем-то расстроен. Вы с Джиной поссорились? —

— Нет, ничего подобного. — сказал я. — Я не видел Джину целую неделю. Она была занята в школе, или в своем женском обществе, или волонтерством в больнице, или... где-то еще. Наверное, я тоже был занят, но все же... —

— Тогда из-за чего ты расстроен? Хочешь поговорить об этом? —

Я быстро объяснил ей свои догадки, и рассказал то что я видел на математике.

— Да, я бы тоже разозлилась. — сказала она. — Это просто неправильно. —

— Но я ничего не могу поделать. — сказал я, — Разве что поднять шумиху, но я не стукач. —

Она понимающе кивнула. Она выросла со старшими братьями, поэтому, несомненно, знала о неписаных кодексах среди парней.

— Меня это просто бесит. — сказал я.

— Но если ты ничего не можешь с этим поделать... —

— Да. — сказал я, соглашаясь с ее невысказанным советом.

— Пошли. — сказала она. — У меня есть орехи макадамии, мюсли, морковь и сельдерей. Сельдерей для меня, но ты можешь взять его, если хочешь. —

— Я пас. — сказал я.

— Я так и думала. В любом случае, я хотела поработать над моей скульптурой, если ты не возражаешь. Так что пойдем куда-нибудь, где я смогу снять с тебя одежду. — добавила она, сверкнув своей яркой, неудержимой улыбкой. — Ну, по крайней мере, рубашку. И потом, когда я закончу эту скульптуру, я думаю, что буду использовать ее в своем классе по изготовлению форм. —

— Мы изучаем один метод. — продолжила она, — И я думаю, что из тебя получится отличная бронза, если ты не возражаешь. Для моей следующей скульптуры, я думаю, я хочу сделать что-то менее реалистичное, но все же не абстрактное. В смысле, я могу обнажаться весь день, но у меня проблемы с геометрическими фигурами. Не то чтобы я не люблю лепить обнаженную натуру, но я должна быть всесторонне развитой, если хочу добиться успеха как художник. Критики любят все абстрактное в наши дни, и я не из тех, кто угождает критикам, но... —

Я улыбнулся.

После тренировки по борьбе я направился к Джине. Она ждала меня в подворотне. Ее темные глаза загорелись, когда она увидела меня, и она встала на цыпочки, чтобы меня поцеловать.

— Ты не забыл взять смокинг? — спросила она.

— Да. Он наверху. Я уже собрал вещи и более или менее готов идти. Но сначала я хочу принять душ, если ты не возражаешь. — Для пущей убедительности я дернул потную рубашку под курткой.

— Без проблем. — сказала она.

Поднявшись наверх, я разделся и прыгнул в душ. Однако через минуту зазвонил телефон.

— Ты хочешь, чтобы я его принесла? — Крикнула мне Джина, перекрывая шум душа.

— Если ты не возражаешь. —

Я слышал, как она говорила, но не мог разобрать слов.

— Кто это был? — Спросил я, когда она повесила трубку.

— Фелиция. — сказала она.

Я застыл.

— Она не оставила сообщения. — продолжила Джина.

Она сказала Фелиция?! Тысяча вопросов пронеслась у меня в голове, и все они были без ответов. Я не хотел ничего говорить, боясь, что Джина поймет, что это ложь. Но ничего не говорить было бы так же красноречиво.

— Я сказала ей, что ты уезжаешь сегодня вечером и не вернешься до завтра. — сказала Джина без тени подозрения в голосе. — Надеюсь, все было в порядке. Она сказала, что тогда и позвонит. —

— О, ладно. Спасибо. —

Я не мог сказать, подозревала ли Джина правду, особенно не видя ее выражения лица, поэтому быстро помылся. Я даже не закончил вытираться, прежде чем отодвинул занавески в сторону и поспешил в свою комнату, оставляя за собой мокрые следы.

Джина сидела за моим столом, рассматривая мои наброски Солнечной сферы.

— Вау. — сказала она, когда я вошел в комнату, — они действительно хороши. —

— Эм... спасибо. —

Она повернулась ко мне. С улыбкой, она скрестила ноги и разгладила юбку.

Какое-то время я изучал ее лицо, ища признаки гнева. Она склонила голову набок, и я нервно улыбнулся, надеясь, что это ее отпугнет.

Когда она заговорила о танцах, я немного расслабился. Но я все еще был на взводе, поэтому скрыл свою нервозность действиями: я запихнул свой набор туалетных принадлежностей в сумку и оделся. Я почти забыл причесаться и совсем забыл побриться, но Джина, казалось, этого не замечала.

— Я решила принять душ и сделать прическу в отеле. — сказала она. — Хотя ты уже принял душ, может, присоединишься ко мне? Возможно, мне понадобится помощь, чтобы вымыть голову. — добавила она, многозначительно сверкнув глазами.

— Хм, да, звучит неплохо. — сказал я, хотя секс был самым далеким от моих мыслей.

— И тебе лучше взять одну из моих бритв. —

Я посмотрел на нее, нахмурив брови в замешательстве.

— Одна из моих бритв. — повторила она с легкой усмешкой, указывая на мою аптечку. — Чтобы я могла побриться. —

Я все еще ничего не понимал, и выражение моего лица говорило об этом.

— Глупыш. — сказала она с притворным раздражением, — чтобы я могла побриться для тебя. Мои лобковые волосы. Я понимаю, что прошло много времени с тех пор, как мы спали вместе, но ты ведь все еще любишь, когда я бреюсь для тебя? —

Мысль о гладкой, темной вульве Джины пронзила мое чувство вины. — О, да, теперь я понимаю. Извини. Да... бритва... это хорошая идея. — Я поспешно бросил одну из ее розовых одноразовых бритв в сумку.

Она бросила на меня вопросительный взгляд, но не стала спрашивать, поэтому я закинул сумку на плечо и подошел к ней. Потом я встал и подождал, пока она соберет свою сумку. Когда она не двинулась к двери, я нахмурился, беспокоясь, что она может заподозрить неладное с телефонным звонком. Мой взгляд метнулся к двери в невысказанном предложении.

—Ты ничего не забыл? — Спросила Джина.

Я чуть не сломался и не признался насчет Фелиции, но держал рот на замке. Вместо этого я просто смотрел на нее, и выражение моего лица было настолько непонимающим, насколько я смог его таким сделать.