Чтение онлайн

Хаку тряхнул головой, словно выйдя из транса и устало потёр лоб.

— Мне надоел этот разговор, — коротко сообщил он, деловито доставая из подсумка сенбоны. — Сейчас я на протяжении десяти минут буду показывать вам свои познания в искусстве иглотерапии, а потом у вас будет выбор. Или вы говорите мне всё, что мне нужно, или я убиваю вас, а затем повторно проникаю в Ивагакуре, нахожу Момоко-сан, и показываю ей то же, что и вам, но пару часов. И убиваю её, — с этими словами он вонзил Дзюширо куда-то в руку сенбон, и его мир поглотила ослепляющая боль.

— Я уверен, что она и ваш ещё не рождённый ребёнок поймут и простят ваше решение.

Десять минут спустя, севшим от долгого кричания голосом, Дзюширо заговорил.

Он рассказал всё, что помнил, не утаивая ни одной детали.

— И это всё?

— Эт-то всё, что м… мне поведал… отец… — выдавил шиноби, закашлявшись.

— А я раскатал губу, — разочарованно протянул Хаку, не торопясь убирая сенбоны. — Я-то думал, что Третий оставил вам Ключ.

— К-ключ?

— Это уличная легенда, — пояснил Хаку, задумчиво смотря куда-то в сторону. — Узумаки были древним кланом с большой историей. У них не было кеккей генкая, но зато они всегда славились потрясающими физическими данными, долголетием и громадными объёмами чакры. И, конечно же, их познаниями в фуиндзюцу, искусству печатей. Этого было бы достаточно, чтобы спокойно жить и не знать бед, присоединившись к какой-нибудь из Великих Деревень, которые тогда только-только появились на свет. Но… Что-то изменилось, — тут Хаку повернулся и посмотрел Дзюширо в лицо. Глаза нукенина горели безумным огнём. — Что-то изменилось, и они решили, что могут основать свою деревню. И мало того, у них получилось! И их маленькая деревня набрала такие обороты, что три Великих от страха и жадности сумели договориться ради одной общей цели. Уничтожения Узумаки. Но что именно изменилось в клане? Никто достоверно не знает, но если по кусочкам собрать доступную информацию… Фуиндзюцу. Красноволосые обнаружили какой-то секрет. Они узнали, как зачитерить этот мир!

Хаку выдержал драматичную паузу.

— По слухам, этим секретом был Ключ. Некая функция, или новое свойство печатей, или универсальный рисунок — нечто, что изменило всё их представление о фуиндзюцу, и вывело его на новый уровень. Они могли делать то, о чём раньше и не мечтали. Однако… Казалось бы, после их уничтожения их наработки должны были появиться у их убийц, правда? Может быть не сразу, через десять лет, через двадцать… но нет. И мы оба знаем почему, правда?

Дзюширо ничего не ответил.

— Да уж. У меня были кусочки мозаики. Но такое… Кто ж знал, что шиноби Узумаки были настолько параноиками, чтобы хранить все секреты лишь у себя в голове под печатями. И что они нацепят на себя печати, уничтожавшие их самих и любой их генетический материал без следа по желанию? Однако, благодаря вам мне известно, что было исключение. Дочь одного из верхушки деревни, только начинавшая познавать искусство шиноби и успевшая получить печать с информацией, отосланная накануне битвы. И это… меняет всё для меня.

— Что… Что будет с Момоко?.. — сумел выдавить из себя Дзюширо.

— Мм? — вынырнул из своих мыслей нукенин, сбитый с толку вопросом. — Да ничего. Угроза ей исчезла когда вы решили сотрудничать. Я, вы не поверите, не получаю удовольствия от пыток.

— Не… верю… — хрипло согласился шиноби.

— Ваше право, — пожал плечами Хаку. — Я не намерен оправдываться. Я достигну своей цели, чего бы это не стоило.

— Тогда… я тоже… тебя… чего бы… не стоило… — сказал Дзюширо и неожиданно сильно клацнул челюстью. «Прости, Момоко…»

Раздался оглушающий взрыв.

Хаку меланхолично наблюдал за тем, как огненные всполохи безобидно разлетаются в отражениях ледяных граней его измерения, и размышлял о настоящем и будущем.

«Камиказе? И правда, шиноби Ивы до корней.»

Хаку умел убивать. Учитель Забуза научил как. Он же научил как абстрагироваться от чувства вины и эмпатии, хотя казалось бы, откуда это было известно бессердечному Демону?

Хаку мог косить врагов десятками и не испытывать ничего. Но вот такие, персональные случаи? Когда он знал всё о жертве и знал, что она не заслуживает смерти?

Они лежали на его плечах неподъёмной ношей.

Но он сделал бы это снова, если бы понадобилось. Иногда просто нельзя иначе. Он не мог отпустить никого из его последней «команды». Не мог дать просочиться информации о себе и своих планах.

Его цель приближалась. Он чувствовал это. Уже скоро.

Он подозревал, что прекрасно знал имя последней Узумаки, владевшей секретами её клана, и которой так и не успели поставить печать самоуничтожения.

«Кушина, мм? Кажется, придётся попробовать себя в роли расхитителя могил.»

Снег.

Самым первым, что я увидел, был снег.

Полное снега тусклое, серое небо. Высокие сугробы на самом краю зрения. Казалось, что весь мир был снегом. Таким же белым, вездесущим и…

Холодным.

Мое тело вздрогнуло, словно просыпаясь из забвения.

Холод.

Пробирающий до самых костей, заставляющий зубы дрожать, обжигающий кожу холод.

Я закричал от внезапности нового ощущения, но голос подвел меня и из моего рта вышел лишь едва слышный хрип, за которым почти сразу последовал прерывистый, с одышкой, кашель.

Постепенно просыпавшийся разум включился, и я судорожно попытался сориентироваться.

Где я?

Как я сюда попал?

Что произошло?

И тут, словно ушат ледяной воды, еще сильнее чем холод, что я ощущал, на меня обрушилась память.

…И я вспомнил, как умирал.

НетнетнетнетнетнетнетнетнеТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ!!!

Рядовой человек редко проводит связь между собой и смертью. Для обывателя смерть — это нечто, что происходит с кем-то другим. Повод для скорби, сострадания. Зачастую равнодушия. Иногда радости. Подавляющее большинство детей считает себя бессмертными, но даже взрослея многие воспринимают смерть лишь как запланированное на далекое будущее мероприятие. Настолько далекое, что оно, по сути, находится чуть ли не в другом измерении. Лишь редкие люди осознают, насколько иллюзорно такое восприятие мира. Защитный рефлекс организма будет убеждать забыть о такой возможности, и будет прав — потому что постоянное ощущение близости смерти лишь ускорит её приход.

Ты не бессмертен. Сколько, по-твоему, тебе осталось жить? Шестьдесят лет? Сорок?

Как насчёт — пять месяцев?

А десять минут?

Многие скажут, что это невозможно. Не реалистично. Бред.

Так бы ответили и жертвы внезапных стихийных бедствий. И погибшие в результате автокатастроф.

Мир равнодушен. Он не бережет тебя от случайностей. Не предупреждает об опасности. Человек может полагаться лишь на себя, но… Он всего лишь человек, и склонен к ошибкам.