Чтение онлайн

Конечно, я узнал его. Те самураи, которых я встретил несколько лет назад, часто обсуждали своего начальника в поглощённом мной куске памяти. Что ж, по крайней мере один самурай всё-таки нашёл свою хозяйку. Но похоже, что она не узнала старого слугу, а сам Сандаю не спешил освежать её память. Тем ироничней, что он вписался в старую роль как влитой, и Коюки не заметила, как их отношения соскользнули к придворным. Будто в обязанности менеджера и вправду входит прислуживание нанимателю и соблюдение кодекса верности.

Впрочем, Коюки не замечала многого. Даже её привычка тратить деньги на пустяки и шалости имела корни в её детстве и воспитании. Отец явно баловал её, и я думаю, что не только он. Она просто не видела ничего плохого в том, чтобы постоянно баловать себя. Для неё финансовые привычки её более бережливых коллег выглядели странно и необъяснимо, и подобные мелочи строили невидимую стену между ней и остальной командой, усугубляя её ощущение одиночества и отчуждённости.

Ничего удивительного. Подавляющее большинство в съёмочной группе являлись обычными людьми, горевшими идеей и искусством. Не бывшие голодающие крестьяне, но и не выходцы из богатых семей. Разница в их воспитании была астрономической. Возможно, расскажи Коюки им о себе, дистанция между ними могла бы сократиться… На время, пока они не осознали бы, что за ней никто не стоит, и не начались классовые конфликты. Но принцесса и сама не горела желанием идти на контакт. Возможно, она уже успела набить шишки и набраться горького опыта, и сейчас перед собой я лишь вижу печальный результат.

«Печальный», потому что ничем иным назвать её нынешнее состояние не поворачивался язык. Явная депрессия, лёгкая паранойя, развивающийся алкоголизм, пост травматический синдром… Её бы к психиатру отвести, вот только нет здесь такой профессии ещё. Мадока в своё время знатно посмеялась с меня, когда я задал ей этот вопрос. В Великих Деревнях шиноби в случаях проблем с головой у пострадавшего имелось всего несколько вариантов. Затерпеть и закопать травму поглубже, авось пройдёт само; принять эмоциональную поддержку от близких, если такие ещё остались в живых; получить от кого-то сильного терапевтических лещей. В особо продвинутых примерах вроде Конохи имелась опция люкс: запросить снотворного от кошмаров в больнице.

В кругах Даймё ситуация отличалась, но не сильно. Этому имелись свои причины, ведь по сравнению с шиноби аристократы, как правило, не испытывали столько же стресса и психологических травм. В редких же случаях их личные лекари могли помочь успокаивающими настоями, обеспечиванием покоя и своим полноценным вниманием, на чём их компетенция заканчивалась.

Так что роль личного психиатра принцессы придётся играть мне. По крайней мере до тех пор, пока она не придёт в состояние, в котором согласится на путешествие обратно на родину.

…У меня просто некому отбирать лицензию на практику. Как и самой лицензии. Уверен, что нарушаю все установления и предписания, какие только будут, и до каких не додумаются.

Переодевшись и приведя себя в порядок, мы отправились в бар всей командой из пары десятков человек. Ночные улицы столицы освещали многочисленные фонари, где-то неподалёку уличный музыкант играл на сямисэне, собрав приличную толпу, которая, впрочем, не слишком выделялась на фоне переполненной людьми улицей. В воздухе витали ароматы закусок уличных торговцев. Не смотря на позднее время, жизнь не собиралась утихать.

Танака, найдя внимательного слушателя в моём лице, ярко жестикулируя в очередной раз размусоливал будущие повороты сюжета, не забывая упомянуть унижения, которые предстоит пережить моему персонажу. Делал он это без злого умысла, поэтому я лишь вежливо улыбался и кивал в ответ, делая вид, что увлечён деталями. Пусть работать вместе нам придётся от силы несколько недель, по моему опыту поддерживать хорошие отношения с начальством есть залог успеха любой миссии шиноби, даже такой экстравагантной, как эта.

По большей части я продолжал незаметно наблюдать за идущей обособленно от группы Коюки. Чем дольше я изучал её, тем сильнее подозревал, что я ошибся со своими начальными выводами, и что она на самом деле хотела вернуться на родину. Ей действительно нравилась её работа, но она так и не смогла найти свой дом вдали от дома среди съёмочной команды. Одиночество посреди такого сплочённого коллектива давило на неё, но в то же время она понимала, что никогда не сможет вернуться обратно в Страну Снега.

Её поведение казалось мне одновременно милым и глупым. Ей хватало таланта отыгрывать множество персонажей, но не для того, чтобы отыгрывать «свою в доску» среди коллег. Казалось, что сама идея отыгрывать чужой характер в повседневной жизни для налаживания отношений претила ей. Словно это было ниже её достоинства. Уверен, настроение принцессы не витало бы в постоянном негативе, решись она на подобный шаг.

Сандаю же ничем не помогал ситуации. Из наших интеракций я заметил, что он относился к остальным слегка свысока, пряча свои настоящие эмоции под маской грустного смирения. Подозреваю, что он давно догадался, в чём причина одиночества подопечной, но его всё устраивало. Как же, не дело принцессе якшаться с «крестьянами».

Что же насчёт его революционных планов, очевидно, что ничего он толком не приготовил. Пока что я не нашёл ни единого намёка на какие-либо подвижки в эту сторону. Это упрощало мою задачу, но в то же самое время заметно понижало репутацию самурая в моих глазах. И заставляло задуматься.

Так ли нужен Коюки этот упёртый традиционалист?

Впрочем, не стоило рубить сплеча. Гораздо проще будет убедить её отправить старого слугу на заслуженную пенсию. Я заметил, с какой неприязнью он порой смотрел на новомодные камеры, когда думал, что никто не видит. Как он отказывался вникать в работу Коюки, принимая свою излюбленную позицию жалкого слуги, над которым измывается его хозяйка. Я даже не был уверен, выполнял ли он свои обязанности менеджера, или Коюки занималась большей частью работы сама, держа Сандаю рядом лишь из-за неосознанной ностальгии и жалости. Когда придёт её время править, мнения самурая, недолюбливающего технологии и прогресс, стремительно начнут терять свой вес. Потому что противоречили взглядам её покойного и горячо любимого отца.

Добравшись до заведения, мы разошлись по заранее забронированным комнатам. В моей группе оказался и режиссёр Танака, и сама Коюки, которую тот в последний момент похитил у её ручного самурая. Я не стал сдерживать рвущийся наружу смешок, за что получил негодующий взгляд в ответ, прежде чем дверь в комнату закрылась перед самым носом Сандаю.

Мужчину не особо уважали в коллективе, подсознательно чувствуя его неприязнь. У Танаки имелись свои собственные причины, но насколько я понял, он просто считал самурая до боли скучным человеком.

Справедливо.

Мы уселись за большой стол, уже ломившийся от яств и алкоголя, и совершенно случайно моё место оказалось рядом с принцессой. Кроме нас с Танакой за столом оказались пара операторов и актёр, игравший главную роль в новом фильме. Режиссёр тут же начал наседать бедному парню на уши, так как он оказался ближе всех.

Коюки замкнулась в себе, со скучающим выражением тыкая вилкой по тарелке с местным шедевром кулинарии.

— Нет аппетита? — спросил я с любопытством, аккуратно разрезая свой стейк. Важные разговоры важными разговорами, но в отличие от всяких принцесс я от хорошей еды отказываться не собирался.