Чтение онлайн

С поджатыми губами она оглядела стол и вдруг, моргнув, уставилась на ежика:

– Ой, Боже мой!

Рансом приподнял брови.

– Солонка… – запнулась она. – К сожалению…

Он тоже взглянул на ежика, а тот невинно сверкнул глазами-бусинками: «Да, я сижу в солонке, и мне это даже нравится, черт возьми». Эта простодушная недоброжелательность напомнила Рансому некоторых знакомых вигов.

– Я найду еще соль! – Мисс Ламберн торопливо поднялась и, на мгновенье запутавшись в юбках, подошла к ряду полок и стеллажей, стоявших вдоль стен столовой. Рансом сидел и наблюдал, как она берет по очереди керамические кувшины и баночки, заглядывает под крышки, а затем отставляет их в сторону, еще больше увеличивая царивший в комнате беспорядок.

Когда Рансом напрашивался на чай, он, конечно, догадывался, что обслуживание будет простым и незамысловатым, на сельский манер. И все же он не был готов к тому, что еда окажется несъедобной и что подавать ее будет ворчливый старик с головой, лысой, как у младенца. К тому же этот старик счел самым настоящим оскорблением просьбу привести в порядок обеденный стол, чтобы хозяйка и ее гость смогли принять трапезу в более привычной для герцога обстановке.

Вместе с тем Таддеус Флавердью, казалось, ничуть не волновался по поводу соблюдения норм приличия. Он спокойно оставил мисс Ламберн в комнате с Рансомом, как будто ужин благовоспитанной молодой дамы наедине с посторонним мужчиной был в порядке вещей. Рансом задал несколько вопросов и, получив обычные для мисс Ламберн туманные ответы, удостоверился в том, что ее образ жизни необычен до неприличия. С одной стороны, тот факт, что у мисс Ламберн не было надлежащей опеки, существенно облегчал Рансому задачу. С другой – от него не укрылось и то, что она, несомненно, заслуживает гораздо лучшего.

Ее положение в социальной иерархии Рансом определил еще тогда, когда она впервые упомянула дядю Дориана. Сначала он подумал, что Мерлин Ламберн – обычная хозяйка сельского поместья, совершенно ему не знакомая. Однако эта уверенность неожиданно рухнула, когда Рансом вдруг понял, что имеет дело с представительницей тех самых Ламбернов, что были родственниками сэра Дориана Латимера – сумасбродного старика, женившегося на собственной племяннице. Рансом предельно ясно вспомнил ее родословную.

Отцом мисс Ламберн, несомненно, был полковник Уинвард Ламберн, убитый в Йорктауне под Корнуэллисом. Ее дядя по отцовской линии – покойный лорд Эдуард Коттерсток. Следовательно, нынешний лорд Эдуард – красивый и глуповатый поэт – был ее старшим двоюродным братом и официальным опекуном.

А мать… Ее матерью была трагически известная леди Клареста, настоящая красавица. Рансом встречался с ней однажды – она навещала его деда в поместье Фолкон-Хилл. Тогда ему было всего тринадцать, но он до сих пор помнил ее. Небесной красоты, благородной крови, сказочно богатая – она была глухонемой. Рансом до сих пор помнил ее улыбку. Задумчивую, мечтательную, добрую, из-за которой тринадцатилетний мальчик забыл о своем положении и гордости и провел целую неделю в служении ей. Он любил ее, эту печальную тихую даму, любил так, как может любить только подросток. Теперь он распознал те же черты и в дочери.

Рансом взглянул на мисс Ламберн. Взобравшись на табуретку, она тянулась к самой верхней полке, и из-под юбки были отлично видны хорошенькие лодыжки. Его охватил гнев к ее родственникам, забывшим о девушке. Она уже родилась, когда ее мать приезжала в Фолкон-Хилл, вычислил Рансом. Однако в тот приезд никто не упоминал ни о какой дочери – он запомнил бы.

– Мисс Ламберн, неужели ваша семья даже не предоставила вам надлежащей компаньонки после смерти матери?

Раздался металлический лязг – с верхней полки соскользнула и упала ржавая ложка.

– Какая досада! – воскликнула она, но не стала ее поднимать. Продолжая что-то искать на полке, она переспросила приглушенным из-за неудобной позы голосом: – Что вы сказали?

– Компаньонка, – терпеливо повторил он. – Вместе с вами обязательно должна жить какая-нибудь уважаемая дама.

Она опустила руки и, повернувшись, взглянула на него:

– Это еще зачем?

– Чтобы соблюдать нормы морали, разумеется. Молодая дама вашего возраста и положения не должна жить одна.

– Но ведь я и не живу одна! Таддеус и Теодор…

– …В данном случае совершенно не берутся в расчет. У вас должна быть настоящая компаньонка, прилично воспитанная дама. Для вашей же собственной защиты, в конце концов.

Ее серые глаза расширились, во взгляде читалось непонимание.

– Для защиты от чего?

Рансом представил себе, какова была ее жизнь. Огражденная от всего мира эксцентричным «дядей» – двоюродным дедушкой, который, видимо, был единственным из семьи, согласившимся принять Кларесту с маленькой дочерью после смерти мужа, Мерлин казалась ему одинокой и всеми покинутой. Ее значительным состоянием «управляет» опекун, который наверняка забыл о существовании девушки!

– Для защиты от всего, – сказал он резко. – Любой мерзавец может вторгнуться к вам и воспользоваться вами, как пожелает. Смотрите, вы и мне позволяете чувствовать себя совершенно свободно. А ведь вы даже не потребовали никаких удостоверений моей личности.

Она повернулась на табуретке и с руками, скрещенными за спиной, прислонилась к полке.

– Да, действительно, однажды мы впустили парня, и он украл садовые инструменты Таддеуса. Но это было несколько лет назад, и Таддеус с Теодором как следует врезали ему, когда нашли. С тех пор нас больше никто не беспокоил.

– Я имел в виду не только воровство. Для беззащитной дамы существуют и более серьезные опасности – если вы понимаете, что я имею в виду.

Она нахмурила лоб и через секунду ответила:

– Нет, наверное, не понимаю.

– Мисс Ламберн, я знаю, вы живете в уединении. Но вы должны отдавать себе отчет в том, что в этом мире существуют мужчины, которые без колебаний могут… могут… – Он запнулся, а она все смотрела на него с выражением невинного интереса, как воробышек. – …которые без колебаний могут позволить себе вольности личного характера, – решительно закончил он, подумав, что в данном случае прямолинейное высказывание просто необходимо.

Но она с наивным любопытством переспросила:

– Какие вольности?

Рансом прикрыл глаза и испустил шумный выдох:

– Право же, мисс Ламберн, нам с вами совершенно не подобает обсуждать подробно эту тему. Просто поверьте моему слову, компаньонка вам необходима.

Нахмурившись, она смотрела ему в глаза. И Рансом понял, что ему не удалось донести до ее сознания всю опасность ее ситуации. Он поднял бокал и сделал глоток горького вина, а она снова повернулась к полкам.

– Так, что же я там искала?

– Соль.

– Ах да. – Она поднялась на цыпочки и снова потянулась к верхней полке. Заглушая звуки передвигаемых склянок, она спросила: – А вы собираетесь позволить себе вольности личного характера, мистер герцог?

Застигнутый вопросом за разглядыванием вновь показавшихся хорошеньких лодыжек, Рансом поперхнулся.

– Разумеется, нет! – Он поставил стакан и, уже контролируя интонацию, добавил: – Я джентльмен и не совращаю беззащитных женщин, уверяю вас.

– Ага, – безразлично произнесла Мерлин, приблизила к носу открытую баночку и шумно понюхала.