Летняя вьюга
Шрифт:
"Но ведь молчала же неделю. Игралась даже. Но нет, пока. Потом может и научиться, физических и информационных препятствий для её скиллов нет. Поганая, всё же, коллизия в "Вавилоне" описана, пока на своей шкуре не почуешь, не поймёшь. Ну что же. Погнали, "Где бы ты ни был - 2" в три-дэ, занимайте третий ряд!"
– Даш?
– А?
– Чародейка забавлялась дистанционным перекладыванием поленницы под невидимым никому со стороны улицы навесом, по-видимому пытаясь научиться удерживать в полёте сразу много предметов.
"Никак не наиграется. Девчонка. Ребёнок за пультом управления миром…"
– Ты электрические импульсы считывать можешь?
– Да, но сколько там вольт, не скажу, я не тестер.
– Это не важно. Я про нервы.
– Если ты про телепатию, Светка мне уже мозг вчера съела. Не получается. Дррр и треск, и никаких мыслей.
– А звуки считывать? Ну, в какой-нибудь точке твоей ноосферы?
– На что считывать?
– Ну, смотри. Берёшь какой-нибудь пробный объём воздуха, он сжимается и разжимается, когда звуковая волна идёт. И приводишь эти колебания прямо на свою барабанную перепонку, только осторожно с ней. Как бы ставишь жесткую связь, как игла патефона, с пластинки на мембрану.
– Я попробую.
Дрова снова взлетели под крышу навеса, и на этот раз сложились вполне товарно.
****
– Это до-физика?
– С места спросила Светлана деда.
– Да, хотя сам термин бессмысленный, всё, что есть - физика. Просто лежит уровнем ниже, нами не изученном. Скажи, она нас сейчас видит?
– Думаю, да еще.
Минут пять шли молча.
– А… слышать нас, считывая звуковые колебания, она умеет?
– Не говорила, но вчера вроде не могла.
– Хорошо. Вроде отсюда уже больше семисот. Что родителям вашим говорить будем?
– Правду, но только когда приедут. До декабря ещё долго. Мы договорились по любой связи ничего не обсуждать.
– Правильно. Но, как я понял, она летает… что ей те границы…
– Я уже над этим думала. Если захочет к маме, хрен поймаешь… Знаешь, я Дашку люблю, очень… но жить в этом её… стеклянном яблоке… она же нас с мужем видит… Джа не знает, а мне… это как голой на семинар придти…
– Хочешь съехать от неё? Ну, на лето решаемо, она в Крыму до сентября может как всегда сидеть, у неё через неделю занятия кончатся - и вперёд. Вот только изучать её как-то надо…
****
– Слышишь их?
– Мыш отобрал у Дарьи литровую банку с жалким остатком варенья.
– Даже не вижу, вне зоны доступа. Дед хитрый.
– Да уж. А в синей четвёрке что играет?
– "…золотые купола да медный звон, о любви моей звонят колокола…", фу, шняга какая-то!
– Как есть шняга… ээ, стоять!
– Мыш попытался ухватить банку, но стекляшка выскользнула из его пальцев и перелетела в руки рыжей.
– Не поймаешь!
– Ну, погоди!
– Дима, вскочив, попытался догнать наглую девчонку, что на огороженном участке ему бы несомненно удалось, не обладай Дашка вертикальным взлётом. Расположившись на ветках огромной липы метрах в четырёх от земли, фея Максвелла продолжила демонстративно поедать сладость, не забывая строить Мышу рожи и показывать язык.
"Ох, ну и объектик нам достался… детский сад же…"
– Мыш!
– Да?
– Я не хочу быть подопытной крысой. Я боюсь. Даже вас боюсь, вы меня любите, но и разобрать на винтики хотите, чтобы узнать, как я работаю.
Неожиданный, но в какой-то степени справедливый упрёк Дарьи застал Диму врасплох. Действительно, они во всех разговорах с чудо-девушкой постоянно напирали, что она должна давать себя изучать и не кочевряжиться, ради светлого будущего планеты, естественно, должна молчать и никак не раскрывать чужим своей силы, ради безопасности своей и близких, должна продолжать жить как раньше, никак не меняясь, ради того же… должна, должна. И всё это должна пятнадцатилетняя оторва, с которой и без сверхспособностей сладу не было. Она же просто взорвётся, как ударно обжатый закритический кусок плутония - заряд ядерной бомбы.
– Слезай, чудо. Не буду я у тебя отбирать…
– А уже нечего!
– Да, варенье это хитрый предмет. Почти как мёд. Так вот. Ты не крыса, ты жар-птица. Одно твоё пёрышко может обогреть целые города.
– Или сжечь. А жар-птица тоже сидела в клетке. Не хочу. Хочу быть героиней. Защитницей мира.- Рыжая бесстрашно спрыгнула с немалой высоты, мягко оттормозившись перед приземлением.
– Почему я должна сидеть под плинтусом? Это моя страна, это моя планета!
"Уже живёт в трех измерениях, высоты вообще не воспринимает, правда как птица…"
– Чем сжечь, до тебя наделать успели… а что про героев… знаешь, кто золото спёр?
– ???
– Казалось, глаз больше уже быть не может, ан - нет предела совершенству.
– Анекдот такой был, - объяснил Мыш, - еще до того, как ментов в полицаев перекрестили. Типа, загадка. По углам комнаты сидят: Баба-Яга, Кощей Бессмертный, умный мент, глупый мент. Посреди комнаты сундук с золотом. Свет на секунду гаснет, потом включается - сундука нет. Кто спёр золото?
– Знаю. Глупый мент. Все остальные - сказочные персонажи. На анекдотах-ру было.
– Ты сама себе ответила, просто замени Кощея на Бэтмена, а Бабу-Ягу на свою любимую Шторм, например. Жизнь не оперетта, где все на сцене пляшут и поют. Не комикс и не онемэ. Ты считаешь, что стала всемогущей, но это не так. Ты очень сильная, да, но ты не можешь не спать, скажем. И постоянно сторожить нас, чтобы мы не оказались в заложниках. Мы повторяемся, я это уже объяснял. И ещё один аспект. Если мы ничего о твоей силе не выясним, а ты откроешься, общественное мнение запишет тебя в новый вид. Плевать, что будешь единственная в мире суперочка, плевать, что природа твоих способностей ни разу не генетическая, гадом буду, главное - никакой личной жизни, не говоря уж о детях… оценила?
****
– Дед, так что случилось?
Чекан мало с кем мог поговорить откровенно. Обычно это "откровенно" означало положение дел в науке, его специальности, и вообще. С переходом на незавидную судьбу земной цивилизации. Коллеги-ровесники разъехались или поумирали, молодёжь его в основном не понимала. Не понимали даже сыновья, поминая историю с "большим гудронным коллайдером" и "алфизиками". Наиболее близкий ему теоретик, профессор Музалевский, сейчас читал лекции в Калифорнии, "китайским студентам за американские деньги". Старшая внучка Чекана, в отличие от её отца, могла воспринимать "дикие" идеи, не отвергая их сходу.