Чтение онлайн

1240 год, 15 июля. Новгородский князь Александр разбивает шведов на берегах Невы и тем самым отбирает охоту навязать русским католичество. Если бы благоверный князь Александр Невский, именем которого у нас назван даже один из высших офицерских орденов, узнал о том, как трактуют его победу – «голо-атеистично», он снова попытался бы собрать рать.

1380 год. Победа на поле Куликовом. Великий князь, чудом оставшийся в живых, повелевает совершить воспоминание павших в битве и всех «за веру и отечество убиенных» в Дмитриевскую субботу, перед 26 октября (по старому, естественно, стилю). Без понимания того, что означало благословение, полученное князем в Троицком монастыре, куда он, блистательный и сильный военачальник, смиренно устремился сквозь темный лес, – останется только звон и лязг да какая-то недоношенная, подростковая гордость (сродни гордости после победы над командой соседнего пионерлагеря).

1396 год. «Великий» Тимур (Тамерлан) разорил Елец, но дальше, на Москву, не пошел – поворотил назад. Тимуру было видение Богоматери, – заступницы России, воспрещавшей продолжать неправедный путь. С тех пор в Москве положено было праздновать в честь Богоматери 26 августа.

Смута 1611–1612 годов. Корень победы – не Минин, не Пожарский. Не поднять было Минину народ своей демократичностью, и Пожарскому не поднять с его титулом и дружиной. В январе 1611 года патриарх Гермоген разрешил всех от присяги польскому королевичу Владиславу, приглашенному «крамольными боярами», не знавшими еще слова «плюрализм». Через год поляки и русские изменники требовали от Гермогена, чтобы он своими грамотами остановил могучую народную лавину, шедшую на защиту Православия и Отечества. Патриарх отказался и был умерщвлен голодом. 22 октября было положено празднование чудотворной казанской иконе Богородицы. Икона была в полку князя Пожарского. Он пешим принес ее в алтарь возведенного у Красной площади храма. Ныне на месте Казанского собора – пустырь.

1730 год. «Бироновщина». Ее острие направлено против православной Церкви. Потому в первую очередь Бирон и стал ненавистен народу. Многие церковные деятели лишены сана и сосланы, некоторые– по доносам Феофана Прокоповича («певца побед Петровых»). Бирон хотел ввести в состав синода немецких пасторов. Но и всесильному временщику это не удалось – настолько мощным было сопротивление.

1764 год, самое начало царствования «обаятельной Екатерины». В великорусских губерниях указано быть определенному числу монастырей, запрещено основывать монастыри без царской воли.

1812 год. «Путь Наполеона к Москве ознаменован безбожною лютостью, – писалось в «Истории Православной Церкви», – в самой Москве французы и их союзники (особенно поляки) ругались над святыми иконами и мощами, оскверняли храмы, священные одежды одевали на лошадей и блудниц. Невинная юность и беззащитная старость равно были терзаемы… Синод воззвал всех к молитве и единодушному содействию царю, пожертвовал государству 1 500 000 руб. из церковной суммы и поставил в храмах кружки для сбора подаяний в пользу разоренных. Вся Россия молилась и восстала на борьбу с безбожными пришельцами, и Бог спас Россию…»

1853 год. Повод к так называемой восточной войне таков: В Порте перестали в угоду Франции уважать протекторат России над православными турецкими подданными. Были ущемлены и права греческого духовенства. На следующий год в войну вмешиваются Франция и Англия. «Война, начатая Францией, – говорил в те дни архиепископ парижский Сибур, – не есть политическая, а священная война за веру, имеющая целью искоренить схизму восточную… это – крестовый поход…» Без вероисповедных пружин и тут все оказывается непонятным. Тогда приходится прибегать к туманным оборотам типа «объективно сложилось так…»

1877 год. Русско-турецкая война. Она также становится совершенно выхолощенной без учета истинных, вероисповедных причин ее. Зверства турок по отношению к христианам привели к тому, что Александр II, объявив войну, лично выступил в поход за Дунай.

Так что, говоря лишь об оружии, мы практически обезоружены и что-то жалкое видится в наших усилиях что-то «возродить» на голом, так сказать, энтузиазме.

Не стоит возмущаться нынешними «клеветниками России» – наша горячность им только на руку. Так «откачивается энергия», так мы подпитываем тех, кто способен существовать и наживать политический и «просто» капитал только в атмосфере драки, скандала, крика, нервотрепки, – в расчете на то, что у нас «соскочит резьба» разумности. Любование силой, пусть ушедшей, но родной, застит нередко глаза и в решении иных территориальных вопросов истории. Позволим себе еще один недлинный экскурс – в историю освоения территорий и представительства России за рубежом.

1329 год. Преподобный Сергий и его ученик Герман основывают Преображенскую обитель на Валааме, куда до того не ступала нога человека.

Это характерно для «русской колонизации». Присоединение – причем по инициативе «с места» – под руку православного царя, к православной державе было естественным ее следствием. Как в данном, географически небольшом, случае и в случае с сибирскими владениями Строгановых, отделенными от Москвы тысячами верст. Как пишет И. Солоневич, немец или кто другой на месте Строгановых построил бы замок и, если было бы местное население туземцев, нещадно бы их эксплуатировал до тех пор, пока плодимые им распри его самого бы и не уничтожили.

1695 год. Основана и окрепла русская православная миссия в Пекине. Вместе с русскими в храме молились и китайцы-христиане. В молитвах наряду с русским царем поминали и богдыхана.

1794 год. На Алеутских островах выстроена церковь. Миссионеры скоро освоили язык туземцев и обратили в христианство несколько тысяч человек. Заведена школа для обучения новообращенных детей. Были и потери: иеромонах Ювеналий отправился для проповеди в Америку и на Аляске был убит дикарями.

1830 год. Начала свою деятельность между татарами и калмыками Бийского округа Томской губернии Алтайская миссия. Ее первый начальник, архимандрит Макарий Глухарев, перевел на алтайские наречия многие молитвы, два Евангелия, псалмы.

Это – к вопросу о «русском» отношении к культуре «малых народов», к их языку.

1795 год. В Киеве скончался Максим, последний имеретино-абхазский католикос, удалившийся в 1783 году в Россию от смут в отечестве.

1800 год. Грузинский царь Георгий XIII на смертном одре отказал России свое царство, сильно теснимое персами и горскими народами. Его владения состояли из двух главных частей – Картой (там находился и Тифлис, нынешний Тбилиси) и Кахетии с населением до четырехсот тысяч человек.

1823 год. Протоиерей Иоанн Вениаминов (Иннокентий) добровольно отправляется в русско-американские владения. Позднее он становится епископом камчатским, курильским и алеутским.

1841 год. К этому времени лифляндские латыши, теснимые своими помещиками и лютеранскими пасторами, целыми семьями обращаются в православную веру. Епископ рижский Иринарх и его преемник Филарет мужественно, порой рискуя жизнью, защищают новообращенных от притеснений со стороны немцев.

1848 год. Скончался архимандрит Вениамин Смирнов, настоятель глуховского монастыря, в 1825–1830 годах проповедовавший Евангелие самоедам в Мезенском уезде Архангельской губернии. Крестил он более трех тысяч и перевел на самоедский язык четыре Евангелия, деяния апостолов. Написал грамматику и словарь самоедского языка, описание страны мезенских самоедов.

1888 год. Праздновалось 900-летне Крещения Русской земли. По этому поводу по всей России были открыты благотворительные заведения для приюта старых и калек. Во множестве открыты были и детские приюты. Фотографию одного из них, на сорок мест, мне довелось видеть. Два крыла с окнами почти во всю стену, размером в два спортзала в наших школах каждое, а посередине – храм с возвышающимся куполом…

Все это – лишь отдельные фрагменты. Но, согласитесь, уже они разрушают наше запрограммированно-карикатурное, одномерное представление о прошлом нашей родины. И это, повторим, лишь крупицы. Отсекать историю России от истории православия безграмотно со всех точек зрения. Из-за этого отсечения мы в определенном смысле смотрим на мировую политику как на зеркальное стекло – ничего, кроме своего отражения, не видя, в то время как с другой стороны нас можно рассматривать словно на лабораторном столе.