Чтение онлайн

Соренсон смотрит на меня, ожидая разрешения. Я киваю. Логан берет и просматривает лист моего персонажа.

Я не удивлена сомнениям. Это специфическое заклинание, и оно очень дорогое – вот, почему мне понадобились очки знания, хотя я могла бы использовать их для исцеления. Когда Логан потрясенно качает головой, я встаю рядом и тычу пальцем в список своих достижений.

– Я сделала его, верно? – спрашиваю я.

Его ярко-голубые глаза впиваются в мои.

– Как…

Я наклоняюсь ближе, и наши носы практически соприкасаются.

– Спроси свою маму.

Он несколько раз моргает и возвращает лист Соренсону.

– На мой взгляд, все в порядке.

– У–у, – выдыхает Келси. – Дайте-ка мне посмотреть на него.

– Его проверили двое ведущих игры и еще один игрок. Тебе нет необходимости смотреть на него, – отказывает Соренсон.

У Келси отпадает челюсть. Соренсон распрямляет мой лист.

– Значит, Мэдди, ты осознаешь, что это заклинание израсходует все твои очки здоровья, и если ты его сейчас используешь, оно убьет тебя, поэтому…

Я достаю карты светлых фейри и сую их под нос Соренсону.

Он смотрит на них и хмурится.

– Ты – подлая маленькая эльфийка. Ладно, эти зелья оставят тебе твои очки здоровья. Ты переживешь заклинание, но будешь на грани.

Он воздевает руки, чтобы привлечь внимание гудящей толпы.

– Для тех из вас, кто не знаком с «Очищающим сердцем»! Мэдди понадобится семь раз бросить кости. Очень сложно завершить это заклинание из-за его действия. Оно перенаправляет все негативные эмоции. Если ваш персонаж любит зиму, он начинает любить лето. Если он любит порядок, то полюбит хаос. Если он темный, то станет светлым.

Перешептывание в толпе становится громче, когда Соренсон объясняет процесс. Я поднимаю взгляд на Логана. Он все еще растерянно смотрит на меня.

Соренсон продолжает:

– Это заклинание опасно не только тем, что забирает здоровье. Считается, что его практически невозможно выполнить, потому что вам необходимо идеально бросить пять из семи костей.

Он забыл упомянуть, что пять костей должны выпасть максимально возможными очками наверх. Мне нужно выбросить двадцать на костяшке в двадцать очков, двенадцать – на двенадцати, десять – на обеих костях по десять, и восемь на костяшке в восемь очков. Даже не хочу пытаться рассчитать вероятность благоприятного исхода, иначе мой мозг взорвется.

– У тебя есть кости? У меня есть запасные наверху, – говорит мне Соренсон.

Я вынимаю своего «Ричарда Йорка».

– У меня есть свои.

Толпа расступается на части, чтобы Соренсон, Келси, Логан и я прошли к крыльцу.

Томми освобождает заваленный всякой всячиной журнальный столик. Я опускаюсь перед ним на колени, а Келси пододвигает стул.

– Это никогда не сработает, ты же понимаешь? Ты вырубишь себя, а я проснусь раньше, чем ты, и раскрошу твою голову, – говорит она.

– Неа, если я сначала раскрошу твою, – раздается голос Дэна от лестницы.

Я лишь улыбаюсь и перекатываю кубики в ладонях. Они так весело стучат друг о друга.

Соренсон приседает рядом. Я чувствую, как Логан встает надо мной.

– Поехали, – говорю я.

Все происходит как в замедленной съемке. Кости выпадают из моих пальцев. Каждая подпрыгивает пару раз, а потом катится по столу, одна за другой, их радужные цвета отражает тусклый свет на крыльце. Я делаю усилие, чтобы не смотреть на них, когда они останавливаются. Когда последний покидает мою руку, я встаю и поворачиваюсь, становясь лицом к лицу с Логаном.

Он тоже не смотрит на результат. Его глаза мерцают, как кости, яркие и завораживающие. Брови сведены вместе, и мне интересно, о чем он думает. Скоро я это выясню. Пока подсчитывают очки, я чувствую только кончики пальцев на коже моей шеи. Складка меж бровей исчезает, и Логан улыбается мне той самой неотразимой улыбкой, которую я в первый раз увидела в «Фениксе». Я вдыхаю его запах, мои глаза закрываются, словно я только что почувствовала запах горячего рождественского шоколада. Я забываю обо всем, когда его идеальные губы накрывают мои.

Мы целуемся. Целуемся так, будто есть только мы, как будто мы были созданы друг для друга, как будто есть только здесь и сейчас, и мир, и мы в этом мире.

Мы отстраняемся друг от друга, и сердце в груди стучит как бешеное. Я склоняюсь к Логану, кладя голову ему на грудь. Каким-то образом мои руки оказываются под его курткой и теперь прижимаются к его груди. Логан не позволяет мне их убрать. Голубая краска с моего лица осталась на его носу и щеках, и кажется, он чуть прихвачен холодом.

– Наконец–то, – говорит он прерывающимся голосом. Я люблю этот голос больше, чем обычный ровный голос радиоведущего.

– Наконец–то что? – Мой голос тоже дрожит.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут кричит Келси.

– Да, блин, ни за что!

Соренсон медленно встает, все еще глядя на стол.

– Не могу поверить, – шепчет он. Затем поворачивается к толпе, и я осознаю, что все это время вокруг было тихо. – Шесть из семи легли высшим балом! Заклинание завершено!

Толпа рычит. Люди спешат вперед, чтобы поздравить меня, пожимают мне руки и хлопают по спине.

– Круче просто некуда! – говорит мне вампир с желтыми контактными линзами на весь глаз.

– Не могу поверить. Ты – крутышка, мама-джамма, – говорит девушка-ящерица, сжимая мое плечо.

Дэн пробирается через море людей.

– Это было самое крутое дерьмо из тех, которое я когда-либо видел.

Он подчеркивает каждое слово взмахом своего великанского меча.

– Простите, – произносит Шэ-ра, и люди уходят с крыльца, расступаясь перед ней и ее командой.

Она кладет руку на плечо Келси. Та поднимает безумный взгляд, а потом подпрыгивает и отступает назад.

– Нет, нет, этого не может произойти. – Она снова и снова качает головой.

– Не бойся, сестра, – говорит Шэ-ра. – Ты теперь одна из нас. Хотя нам нужно что-то сделать с твоим гардеробом.

Шэ-ра тащит ее за руку с крыльца, но Келси все еще высматривает своих пособников.

– Защитите меня! Защитите меня!

– Эй! – произносит Соренсон. – Не играй вне персонажа. Она бы сейчас так не говорила. С той секунды, как было произнесено заклинание, твой персонаж стал светлым. Ты бы поблагодарила Лаовин за ее помощь.