Чтение онлайн

— Знаю, — подтвердил я и махнул рукой. — Ниже там, под гору. Только осторожны будьте, там роботы с ума посходили все. В последний раз сунулся, еле ноги унес.

— Да ну а ЭМИ-гранаты нам зачем, — тут же хмыкнул один из бойцов.

— Может проводить? — предложил я. Пусть и не понимал, как мне угнаться за крепкими мужиками на своих негнущихся ногах.

— Не, — покачал головой мой старый товарищ. — Не угонишься сейчас. Но ничего, мы с тобой еще и поработаем вместе, и в «Маламут» какой-нибудь завалимся. Гон, я «летуна» вызвал уже, обстоятельства отписал. Дождешься его тут, а потом догонишь.

Странно. Когда это он успел? Вроде рации не доставал, не говорил ничего. Ладно, с этим мне еще только предстоит разобраться.

— Давай, Край, держись, — Фрай снова хлопнул меня по плечу. — Не помри только, пока не долетишь.

— Уж постараюсь, — ответил я.

И они пошли прочь. А я уселся прямо на землю. Боец остался рядом со мной, смерил меня взглядом.

Несколько минут я не мог понять, не сон ли все это. Но если сон, то очень странный, я до такого додуматься бы не смог. А потом наверху послышался гул, а потом показался странный летательный аппарат, похожий на вертолет, только с двумя турбинными двигателями.

Нет. Это точно не сон. Я бы такое не придумал.

Я открыл глаза и резко сел.

Первое, что я почувствовал — это запах стерильности. Дезинфицирующего средства каких-то лекарств, постельного белья. Огляделся и понял, что нахожусь в больничной палате и лежу, а точнее уже сижу, на койке. Рядом еще одна такая же, есть умывальник, шкафчики какие-то.

Окно одно, а за ним лес. Настоящий, хвойный, очень красивый. В нос даже ударил запах хвои, а во рту неожиданно появился вкус кедровых орехов. Я не ел их очень давно, но вкус помнится до сих пор. Потому что это очень редкое удовольствие.

Поднял руки и ощупал лицо. Идеально ровная кожа без единого шрама. Пощупал висок — шрамов больше не было. И ухо на месте, идеально ровное, будто у скульптуры, вышедшей из-под резца мастера эпохи возрождения.

Рядом стояла стойка для капельницы с пустым флаконом на ней. И трубка шла, причем, прямо к катетеру на моей груди. Ну, раз лекарство в ней уже закончилось, то ну ее на хрен, верно?

Схватившись пальцами за канюлю, я вытащил ее из катетера и отбросил прочь.

А потом посмотрел на свои руки. А они были не моими, именно такое у меня ощущение возникло.

Идеально ровная кожа без единого волоска. Ни родимых пятен, ничего. И мускулы, огромные, вздувшиеся, но при этом вен нет. Я сжал ладонь, и увидел, как мышцы бугрятся под кожей.

Без всяких трудов поднялся и встал. Никакой тяжести в теле, ничего. Так хорошо я себя не чувствовал никогда. Мышцы были налиты силой, сердце билось ровно, отсчитывая ритм.

Сердце — это таймер, секундомер. Он отсчитывает секунды до смерти, до тех пор, пока не остановится. И гоняет кровь по организму.

Двинулся к умывальнику, над которым висело зеркало, уставился в него. Оба уха на месте, шрамов на лице нет, как и морщин. Ни возрастных, появившихся от старости, ни мимических.

Человеку в зеркале было лет сорок или около того. А мне…

Мне больше. Гораздо больше. Я родился в середине десятых, а сейчас…

Сейчас на дворе две тысячи восемьдесят четвертый год. И я это отчетливо помню. Я застал старый мир, а теперь живу в мире новом. И как долго я еще проживу, зависит только от меня, от моих действий. Потому что здоровье у меня теперь идеальное.

Обернулся, а потом двинулся к окну. Дотронулся, но ощущения стекла не было. Потому что это не настоящее окно, а всего лишь экран с очень высоким разрешением. И за окном никакой не лес. Там город. Новая Москва. А покажет он все, что мне захочется.

Осмотревшись внимательно, я нашел управляющую панель, нажал на кнопку. На экране тут же появилось меню, я потыкал по нему, нашел настройку, а потом вывел морской берег. Знакомый до боли берег. Это Крым.

И именно там я провел больше сорока лет. Там я вел свою войну, а потом просто жил. Даже не жил, а доживал оставшийся мне срок. Потому что победил, пусть и высокой ценой, и заслужил покой.

Но теперь. Теперь я вернулся.

Я помню, кто я такой.

Меня зовут Сергей Краев. Я — солдат. Я служил в частной военной компании «Волк». Потом в вооруженных силах Российской Федерации. Теперь я снова в «Волке», но он уже не такой, каким я его помню. Теперь это личная гвардия президента России.

И зовут его так же, как тогда. Вениамин Евгеньевич Красавцев. Он управляет страной уже больше шестидесяти лет, и не собирается уходить на покой.

Я полистал окно еще немного. Пустыня Гоби, Марсианский пейзаж, степь. А потом услышал за спиной шаги.

Обернулся и увидел, как в помещение заходит женщина. На секунду я замер, потому что она показалась мне очень знакомой. Она была одета в медицинский халат, невысокого роста со светло-русой прической. Только на лице у нее были полосы из золота, зашитые под верхний слой кожи. Это в нынешние времена модно, считается шиком, и мало кто может себе такое позволить.

А потом сходство рассеялось. Это не Саша, не та девушка, которую я любил. Да, все-таки любил.

И я не знаю, что с ней случилось. Может быть она умерла в стычке, может ее в итоге укусил зомби, а возможно, что она просто состарилась. Может быть, она еще жива, и мы в конечном итоге встретимся.

— Ну, как себя чувствуете? — спросила она.

— Прекрасно, — ответил я.

Голос мой прозвучал совсем иначе, не так, как я к нему привык. Никакого старческого надрыва в нем не было. Голос сильного крепкого мужчины в самом расцвете сил.

— Что ж, это здорово, — она улыбнулась, и ее улыбка показалась мне такой знакомой. Может быть, она какая-нибудь родственница Саши? Не знаю, это вряд ли.

Потому что Петербурга, откуда она была родом, больше нет. Его затопило после того, как американцы использовали климатическое оружие. Они не смогли его взять. И там теперь вода, из которой торчат крыши и верхние этаже знакомых мне ПИКовских новостроек. Я слышал, что где-то там, под водой, лежит коллекция Эрмитажа, запакованная в герметичные контейнеры. Ее не успели эвакуировать.

Я знал об этом мире достаточно много. Потому что лежу в больнице уже месяц. Мне проводили курс омоложения с использованием стволовых клеток, и только потом заменили органы на синтетические и установили импланты. Иначе я не пережил бы операции.

За все это заплатила моя родная ЧВК. Но не просто так. Это в долг, пусть счета мне никто и не выставит. И мне придется отработать этот долг своей службой.

Но… Я ведь все равно не знаю другой жизни, кроме войны. Так что что мне еще остается?