Чтение онлайн

– Давай-ка я тебя подброшу. Отсюда пешком не дойдешь.

Он усадил меня сзади, и мы с натужным ревом мотора понеслись между высоких сосен.

Мопед стал спускаться с вершины хребта по отходящему от него пологому холму, который постепенно понижался – почти до самого поселка. А вот уже и первые кирпичные коттеджи на краю поселка окраины.

Я понял, что вернулся в свое настоящее. Но я не хочу быть тем, кем я стал.

– Эй, парняга, – сквозь шум мотора спросил я своего спасителя. – Какой щас год?!

Вначале он опешил, голова в шлеме дернулась назад и застыла вполоборота. Но потом совладал с собой и спокойно ответил:

– Две тыщи пятнадцатый.

Я почти без удивления рассудил: «Все-таки смещение времени имело место быть – всего на год назад.

И тут как молния ударила мысль: моя мама еще жива! Ее можно спасти. От этого я ослабил хватку и на очередном ухабе свалился на землю. Голова была без шлема, я испугался, что крепко расшибусь. Но обошлось. Голова в целости, только отшиб себе весь левый бок и почти вывихнул руку. Парень опять помог. Проверил мои суставы, мастерски взявшись за предплечье и потянув локоть. «У меня прадед костоправом был» – объяснил он. Я недоверчиво взглянул на молодое лицо Мопедиста, почти скрытое шлемом: «Слишком многое умеет. И вообще как он оказался в лесу?».

Даже если это сон (хотя, как болят синяки!), надо спросить его, к чему всё это:

– Слышь, ты к худу или к добру?

Но вместо простонародной манеры, с которой житель пригорода начал общение со мной, я услышал:

– Житие есть тайна великая. И ты, сын божий, не тщись ее разуметь. Ибо и нам она неведома, – и продолжил в другой манере. – Мы лишь управляем событиями. А вам простым смертным и того не дано. Мы действуем вслепую. А вы и того не можете. Нам вас жалко, мы делаем, что можем.

– Не поздновато ли спохватились? – не без сарказма догадался я упрекнуть его, вернее их.

– Чего? – переспросил парень.

Я понял, что бесполезно его уже о чем-то подобном спрашивать. Также я понял, что сам я стал быстро обо всем догадываться. Вот и славно, – подумал я. – Пусть сейчас, когда мне за тридцать, я стал приближаться к ним – к тем, кто правит, а точнее, управляет событиями. Впрочем, понять что к чему в мире, даже они не могут.

4. КОЛЬЦО ВРЕМЕНИ

Мы ехали на мопеде дальше. Лесная дорога, знакомая мне с детства. А вот на этом повороте я упал в шесть лет, когда мой дядя учил меня кататься на велосипеде; тогда я налетел на валун и вышиб себе передний зуб… Но мопед уже выезжал из леса.

– Так тебе куда? – спросил парень, чуть дернув шлемом.

– Можешь остановить здесь.

Я встал на асфальт тротуара на шоссе, ведущего от поселка.

– Дойдешь? – удивился мопедист. Белый шлем блистал в лучах клонящегося к закату летнего солнца.

Немного помолчав, он спросил:

– Ты ваще кто?

– Тот, кто правит, – нашелся я с ответом.

– Значит, командир, – решил мопедист.

– Внештатный командир? – печально усмехнулся я. – Скорее недобитый хозяин мира. Один из хозяев, но не у дел. Не от мира сего. Князь мира, но не князь. Ведь кого называют князем мира сего?

– А, понял… Так нечистая сила же гробит мир!

– Их цели иррациональны… то есть, не разумны, – уточнил я. – Результаты их деятельности вредят всем людям. Они сильнее и хитроумнее любых даже меркантильных расчетов. Нам пытаются пудрить мозги, утверждают, что войны, раздоры и кризисы выгодны финансистам или какой-либо стране. Но черти вредят всем! Всему миру. Всем людям. Это кукловоды…

– Ублюдки нами, людьми, помыкают, – отозвался мопедист на мою гневную тираду.

Парень оказался догадливым (но голос Иных в него пока не пробуждался):

– Но вы придете? Да? Мы верим. Когда-нибудь вы придете. Приходите быстрее. Мы народ, уже устали ждать. Перемены если и есть, то к худшему. Душат нас. Тоска. До чего дожили! Родители говорят: «Легче в шее резать вены, чем дождаться перемены».

– Я и сам удивляюсь, парняга, – сказал я устало, снисходительной интонацией старшего товарища. – Я настрадался поболе тебя. У меня денег нет даже на мопед. Так что ты еще неплохо устроился. А хорошие у тебя родители. Правду жизни видят.

– Знаю, вокруг тупиц вокруг много. Вроде даже умные люди, с высшим образованием. В голове бардак. А о чем с ними спорить, если ума не нажили? На нет и базара нет.

– Сам таких не переношу, – поддержал я парнишку. – И, заметь, им чаще везёт. Незнание жизни почему-то не мешает им жить. А вроде даже помогает.

– Говорят, что сейчас всем плохо. Будто не знают, что и до кризиса половина страны в бедности жила.

– Да. Ты, вижу, знаешь. Слова о том, что в «жирные» нулевые годы благосостояние населения выросло – туфта. Доходы выросли у какой-то части народа. Но за всех говорить не надо. А щас те, кто состоятелен, беднеют. А кто мало получает – вымрут. Год назад так мне охранник с моей бывшей работы сказал: «кто 10 тысяч получает, вымрут». Я при этом тактично умолчал, к какой категории населения отношусь. И в самом деле к этому всё и шло. Без мамы я не жилец во всех смыслах: и в психологическом и в материальном плане.

Мопедист, увидев, что я задумался, по-доброму напутствовал:

– Ну ладно, бывай. Здоровья тебе. Ссадины лучше зеленкой смажь. Вот тебе моя аптечка, – парень вынул из-под седла маленький белый саквояжик с красным крестом на боку. – Тут баночка с йодом, – говорил он, шаря рукой в сумочке…

Темно-коричневая склянка выпала прямо на белый бордюр. Йод брызнул во все стороны. Прочие медикаменты покатились по асфальту и земле.

Когда я собрал все веши из аптечки и отнес к Мопедисту, его и след простыл. Не осталось даже мопеда. Уехать он не мог, иначе я услышал бы звук мотора. Пригородная дорога обозревалась на десятки метров вперед и назад.

Призрачный трамвай, призрачный гонщик… Хотя ничего призрачного у них не было (кроме самого факта внезапного исчезновения). Всё выглядело вполне реально.

Интересное сегодня выдалось приключение. Кажется, я снова желаю жить.

Я держал в руках пригорошню лекарств из аптечки. Присел на траву. И залепил самые болючие ссадины лейкопластырем.

Осторожно поднявшись с зеленой травы, я побрёл вниз по склону холма

А все-таки славное сегодня выдалось приключение, несмотря на печаль, вернувшуюся ко мне, подумал я с мальчишеским оптимизмом: Красный трамвай и Белый мопедист!

Я побрёл по зеленой траве вниз по склону холма, оставив справа огромные серые глыбы Дворца культуры.

Какой нынче всё-таки год? Спущусь-ка еще ниже, на улицу с магазинами и куплю газету в киоске – надо проверить слова Мопедиста о пятнадцатом годе.

Прильнув к стеклу киоска, я разглядел на газетах дату: июль 2015 года.

Все-таки смещение времени имело место быть – всего на год назад.

И тут как молния ударила мысль: моя мама еще жива! Ее можно спасти. И сразу отлегло от сердца. Мама уже болеет, но еще вполне дееспособна. Сама ходит в магазины. Правда уже отказалась от продолжительных прогулок в парк. Но… еще можно переиграть судьбу.