Чтение онлайн

И началась великая битва медведей с тиграми. Бхалу принял бой с самым сильным барсом, а Джамбаван сражался против самого Раваны.

Тут рыжий медвежонок Бхалу разволновался, встал на задние лапы, а передними начал размахивать во все стороны, сражаясь с невидимым тигром, — и все посторонились на всякий случай, ведь когтищи у губача ой-ой какие длинные.

— Тигр ка-ак прыгнет! А Джамбаван ему ка-ак даст! Потом его ка-ак схватит! Но Равана вывернулся и ка-ак вцепится! Хвостом — хлесь, хлесь! А медведь его ка-ак бросит — тот и покатился!..

Наконец медведь ухватил помятого и подранного тигра за хвост и стал крутить вокруг себя — крутил, крутил, а потом отпустил, и улетел Равана неведомо куда с рёвом бессильной злобы. «Так вот почему тебя звали Равана», — засмеялся Джамбаван. Ведь имя Равана и означает «тот, кто ревёт».

Лишившись предводителя, войско хищников потеряло свою смелость.

Первыми побежали барсы — и на их шкурах остались только пятна от медвежьих ударов. Тигры огрызались дольше и навсегда стали полосаты: эти полосы — следы от медвежьих когтей.

А потом великий царь Джамбаван послал в небо свой торжествующий рык, и сотряслось небо, и хлынул дождь, чтобы смыть с листвы кровь и клочья шерсти, чтобы оживить усталые джунгли.

Тут прилетел царь пчёл и сел на нос Джамбавану.

«Поздравляю, — прожужжал он, — мы победили».

«Кто это „мы“?» — усмехнулся медведь.

«Пчёлы! Разве ты не видел, как мы сражались против ос? Мы не позволили осам покусать медведей, и мы вместе победили!»

«Если так, то пусть будут осы полосаты, как тигры, а пчёлы — мохнаты, как медведи, — решил Джамбаван. — И ещё: я научу пчёл готовить из нектара цветов самую вкусную на свете еду — мёд».

И он сдержал своё обещание, и пчёлы тут же наготовили много мёда, и был в джунглях праздничный пир. Вернулась к отцу прекрасная царевна Джамбавати. На радостях были прощены и тигры, и барсы, ведь какие без них джунгли? Но до сих пор не дружат они с медведями и не понимают мёда. Потому что это великое знание — Мадхуведа — было завещано только медведям. «Мадху» — это мёд, а «Мадхуведа» — медведение.

И медвежата, и сама Аксинья Потаповна слушали историю губачонка с большим интересом. Запах мёда придавал рассказу особую убедительность.

От лечения Бхалу осталась самая чуточка мёду — ровно столько, чтобы всем медвежатам попробовать. Панда даже глаза прикрыла от удовольствия, чувствуя, как душистая сладость растекается по языку, по горлу, по животу. Умка проглотил свою порцию одним махом, задумался, вылизал лапу и сказал:

— Однако вкусно было.

Тедди, наоборот, долго пережёвывал во рту мягкий восковой комочек, сглатывая только сладковатую слюну. А Коала, как обычно, достала из сумки свой флакончик с эвкалиптовыми каплями, поразмыслила… да и убрала его обратно. Мёд вкусный, не надо его заедать. Наверное, коалы всё-таки тоже в чём-то медведи.

— А ну, навались! Раз, два — взяли! Эх-х!..

— Крепко сидит!

— А ну-ка, с другой стороны возьмёмся. Налегли!! Ух-х!!!

— Не поддаётся…

— Ладно, передышка.

Три медвежонка устало прислонились к шершавому валуну, обросшему разноцветными лишайниками. Лохматый рыжий медвежонок приник спиной к нагретой солнцем стороне, белый медвежонок — к прохладному тенистому боку, а чёрный медвежонок устроился между ними.

— А может, ну его, этот камень? — спросил белый. — Лежит, ну и пусть себе лежит.

— Да, Бхалу, в самом деле, зачем мы переворачиваем камни? — поддержал чёрный.

Лохматый Бхалу в ответ пожал плечами:

— Ну-у-у… Папа учил, что все камни надо переворачивать. Тогда и лапы будут сильными, и что-нибудь вкусненькое найдёшь. Личинок или ящерицу.

— Что такое «ящерица»? — не понял белый Умка.

— Ну-у, такая маленькая, прыткая, с хвостом.

— Мышь, что ли?

— Нет, не мышь. Если поймаем, тебе понравится.

Бхалу вздохнул, нежась на солнышке, закусил стебелёк ромашки и сощурился. Хорошо, когда тепло и спокойно. Послышалось басовитое гудение Бхалу приоткрыл глаз и увидел, что на ромашке у него под носом тяжело покачивается шмель, весь перепачканный жёлтой пыльцой.

— Привет, братец, — сказал ему Бхалу сквозь зубы (чтобы ромашка не выпала). — Ты не бойся, я тебя не съем.

— Сам будь здоров, — ответил шмель и полетел на другие цветы.

Шмелям не до разговоров: дела. Бхалу отправил ромашку в рот и улыбнулся. Он уже знал, что шмелей есть невежливо. Ведь шмели — это маленькие крылатые медведи: мохнатые, толстенькие; басистые, бесстрашные, тоже любят цветы и умеют помаленьку добывать мёд.

— Ну что, ещё разок попробуем, со свежими силами? — предложил чёрный медвежонок Тедди.

— А может, его сначала надо подкопать с краю? — вслух подумал Бхалу. — Интересно, глубоко он там сидит?

— Глубоко, глубоко! — послышался писклявый голосок, и на камень вскочил рыжий зверёк с пёстрой спинкой. — И копать нечего, зря только испачкаетесь.

— О! Это ящерица? — спросил Умка.

— Это белка! — сказал Тедди. — Только хвост куцеват.

— Нормальный хвост, — обиделся зверёк и встал столбиком. — Какая я тебе белка? Я Евражка, суслик. И это мой камень.

— Почему это твой? — сказал Бхалу и попытался схватить Евражку, но зверёк словно исчез под его лапой и тут же возник чуть в стороне.

— А потому это. И ни за что тебе его не откопать: он в землю по пояс ушёл, потому что с большой высоты упал.

— С высоты? — Медвежата подняли глаза вверх. На синем небе кудрились белые облака и не было никаких камней. — Разве камни летают?

— Если вы меня ловить перестанете, я расскажу, — ответил Евражка. — Уберите лапы.

Медвежата спрятали лапы за спины и приготовились слушать.

— Видите вон тот огромный Вулкан? Так вот, раньше его там не было, а был он совсем в другой стороне, во-он там.

— Ещё скажи, что ты его на себе перетащил, — съехидничал Тедди.