Чтение онлайн

– Все шутите? Я, конечно, не куркуль, но и то немногое… Вот банки с закатками разбили, картошку рассыпали, набезобразничали, сумки с макулатурой унесли… Люди совсем озверели, готовы взять любое барахло. Надо менять замок.

И тут выяснилось, что в ту ночь сосед шел в туалет, но услышал на площадке странные звуки. Выглянув в глазок, заметил, что дверь кладовой приоткрыта. Это показалось ему подозрительным, и он сунулся проверить, кто там шастает. Едва ступив на порог кладовой, он получил удар по голове тяжелым предметом (сам он предположил, что били старой гитарой внука бабы Лизы из 68-й квартиры), попытался защищаться, но получил еще один удар. Версию про гитару подтверждало и его расцарапанное лицо.

На мой вопрос, почему он не вызвал полицию, сосед ответил нехотя:

– Внук бабы Лизы – бандит и наркоман, это всем известно. Я на него полицию – а он меня в подворотне добьет. Наверняка это они с дружками тут лазили, хотели что-то ценное продать, а я их спугнул. Нет уж, меняем замки и камеру ставим. Чтобы все, как у людей…

Мы еще немного постояли с ним на площадке, призывая на головы хулиганов гнев высших сил, и он потопал вниз, машинально потирая шишку на лбу. Я сочувственно вздохнула, а Белка проворчала, что нельзя быть такой добренькой и жалеть всех подряд. Вот тебе и медицинский работник.

В кладовке уже навели порядок, и ничего не напоминало о происшествии. Я подошла к своему стеллажу и достала мешок с альбомом. Сдула с него пыль и, немного подумав, спросила у Белки:

– А не думаешь ли ты, что обокрасть хотели не Буншу, в смысле, не соседа, а меня?

– Чего это? – чихнула подружка, учуяв востреньким носиком пыль или своих хвостатых сородичей. Она тоже рыскала по моим полкам в поисках лучшей жизни или каких-то неведомых ценностей, но тут же получила по лбу лыжами.

– А ты посмотри на номер на стеллаже. Мы их нумеровали, потому что после смерти бабы Лизы у них там жили разные квартиранты, и периодически возникали споры. Потом тут жил ее внук, потом опять квартиранты. Короче, с кладовкой у нас было строго: каждый знал свой угол. Мы же с соседом поменялись добровольно – я ему свой стеллаж уступила, так как он у окна и больше. Они многодетные. У них там картошки много, закрутки. А у меня только фотки и лыжи. Но про это никто не знал, номера мы не меняли, знали по умолчанию…

– Иди ты! А ведь и правда, – ухнула Белка, хватаясь за сердце. – Что же это делается? Куда бежать?

– И ты туда же. Бежать! Скажи еще – лететь. В космос.

– Это бы неплохо…

Дома мы выпили по три кружки чаю, перелистали весь альбом, но озарений не пришло. Белка опять стала ныть про Кузьму, орбиты и горние выси. И тут у меня зазвонил телефон. Я нажала кнопку ответа, а Белка навострила уши и прислушалась:

– Водка, селедка, балалайка, – весело вещал незнакомый голос. – Я шутить изволю. Я Майкл, из Америка. Вчера ваш чудесный подруга дать мне этот номер. Я вас любил, любовь еще быть может…

Я хмыкнула и сунула трубку Белке, пусть окультуривается. Через пять минут подружка ворвалась в кухню, источая елей.

– Стрелочка, Симочка, дорогая, только не ругайся! Я его в гости позвала, на солянку. Мы только немножечко посидим, а потом в город, гулять. Он друга возьмет. Майкл работает с бойскаутами, он очень позитивный!

Усмехнувшись, я пошла проверить, на месте ли моя колотушка для отбивания мяса. Белку эти приготовления насторожили, и она все пыталась заглянуть мне в лицо, для чего смешно подпрыгивала.

– Ладно. Иди прихорашивайся, сама солянку доварю, – милостиво кивнула я.

Оставшись одна, я еще раз рассмотрела альбом и додумалась достать одну фотографию из целлофанового вкладыша. Сзади она была исписана мелким почерком, но все сплошь на иранском. Хорошо, что я его знала. Изучив почти все фото, я удовлетворенно кивнула сама себе и сделала один звонок. После чего принялась накрывать на стол. А Белка уже открывала двери звонившему.

Майкл показался типичным улыбчивым белозубым американцем, какими их показывают в наших фильмах. Симпатичный, даже волосы лежат аккуратненько, в одну сторону. Не хватало только флажка в руке, а вот кепка была на месте. Правда, держал он ее в руках. За плечами – рюкзак, под мышкой – бутылка мартини.

– А где водка? – пошутила я, пропуская его в квартиру.

– О, я допустить ошибка? Я думать, что водка пить только русский мужчина. Русский женщина любить сладенькое…

Белка, любившая сладенькое, шикнула на меня, ухватила Майкла под белы рученьки и торжественно усадила его за накрытый скатертью стол. Я достала из холодильника настойку, которую делал мамин Леня на березовых почках. Майкл разлил мартини.

Дальше посиделки пошли в русле дружбы народов. Майкл шутил и, смешно коверкая слова, рассказывал о жизни за океаном. Белка подливала ему солянки, а он нам – мартини. Я принципиально не пила, но виду не показывала, а потихоньку спаивала диффенбахию на окне. Примерно через час, незаметно проделав кое-какие манипуляции со стаканом гостя, я вывела Белку в зал. Майкл как раз скрылся в туалете.

– А как же Кузьма? Забыт и заброшен?

– Он улетел, но обещал вернуться, – вздохнула Белка, всем тщедушным тельцем стремясь назад в кухню.

– Ты профурсетка, – вынесла я вердикт и решила переодеться. Мы вроде бы собирались отправиться в город, где нас должен был ждать какой-то мифический друг Майкла. Белка упорхнула, а я, нацепив сарафан по причине жары, прилегла на диван, положив рядом с собой альбом. Ночью я плохо спала, оттого веки мои тяжелели, и я их смежила.

На кухне еще какое-то время слышались голоса, а после наступила тишина.

«Уже целуются?» – забеспокоилась я, совсем уж собравшись на разведку, но тут в коридоре послышались тихие острожные шаги.

Странно, если Майкл выпил то, что я насыпала ему в стакан, вряд ли смог бы красться. Скорее, должен был валяться трупом.

Я сгруппировалась и прищурилась. Дверь в зал со скрипом открылась – в образовавшейся щели показалась голова Майкла. Увидев меня лежащей на диване, он кинулся в мою сторону, проверил пульс и даже для верности похлопал меня по щекам. После чего ухнул, удовлетворенно хмыкнул и, уже не таясь, полез в мой шифоньер. И тут его настиг удар колотушкой для мяса. Разумеется, била я тупым концом, но весьма решительно.

Майкл обмяк и стал оседать, а я кое-как притулила его у шифоньера, быстро связав ему руки пояском от халата.

Хотела кинуться приводить в чувство Белку, но в дверь опять позвонили.

На пороге стоял мужчина с незапоминающимся лицом в сером костюме. В руках у него был портфель. Я сразу все поняла и, кивнув, пропустила в квартиру и его.

– Вы вовремя.

– Хорошо, что сами позвонили. Нам на вас уже поступал сигнал, – понизив голос, доверительно сообщил он мне. – Девица, говорят, болтала всякое. Про Ирак. Странная какая-то.