Чтение онлайн

— Почему ты ничего не скажешь, мудило? — спросил я его.

Он нацелился в мое лицо указательным пальцем, а большим взвел невидимый курок.

— Насколько я вижу, много мозгов в этом экспонате, — сказал я Марти. — И где ты только берешь подобных парней?

— Вальд присылает нам самые сливки.

Кейес не отводил от меня взгляда.

— А ты копай, — сказал Мартин. — Уже немного осталось.

Мимо него пронесся клок тумана. Я повернулся к своей яме и возобновил работу.

— А знаешь, Рассел, это была неплохая идея — создать видимость, будто там поработал Полуночный Глаз. Но зачем все эти ужасы, если ты собирался увезти тело?

— Сам догадайся, — сказал я. — Тебе за это деньги платят.

— Честно говоря, я пытался. И вот что надумал. Ты сделал все, чтобы комната Эмбер выглядела так, будто там побывал Полуночный Глаз, точнее, Грейс подделала все так... прежде чем я появился там. Грейс убила ее еще перед твоим приходом. Легко было понять, что смерть Элис наступила недавно. В ту же ночь, увидев, как я выхожу из дома Эмбер, ты вернулся, чтобы проверить, сделано ли дело, и обнаружил: убита вовсе не Эмбер. Как я предполагаю, ее обращение к Элис на автоответчике оказалось для тебя достаточно красноречивым доказательством этого. И тут ты подумал: зачем привлекать к дому полицию трупом убитой по ошибке женщины (пусть даже и убил ее якобы Полуночный Глаз), если дело не сделано? Слишком рискованно. Тебе нужно было сохранить шанс — использовать тот же трюк, но уже по отношению к нужной женщине. Лучшее, что ты смог придумать, — это убрать за собой всю грязь, с чем ты и справился прекрасно во второй половине дня четвертого июля. Ты подумал, я буду сидеть сложа руки, особенно после того, как тело исчезло. Прошло бы еще несколько дней, ты закопал бы Элис где-нибудь здесь, как делаешь это сейчас, или попросту выбросил бы ее тело в мусорный бак, а то и с пирса столкнул бы.

— А как насчет той ночи, когда я застал тебя в спальне Эмбер в одних трусах?

— Ты всего лишь совершал последний обход, прежде чем Эмбер должна была вернуться домой. Может быть, собирался нанести еще один слой краски, чтобы она не увидела твои росписи в стиле Глаза.

— Ну какая же ты умница, Мартин!

— А вот тут ты абсолютно прав, я и в самом деле умница. Ну ладно, приятель, глубина достаточная. Поменяйся с Элис местами и бросай землю обратно. Время — деньги, солдат.

Тяжело дыша, я выбросил лопату и теперь стоял, пытаясь хоть немного расслабиться. Потом начал вылезать наружу. Оба надзирателя наблюдали за тем, как я цепляюсь за кромку могилы. Внезапная мысль пронзила меня — сейчас Кейес выстрелит мне в сердце и оставит меня в компании Элис, — но исчезла так же стремительно, как и появилась: разве кому-то взбредет в голову снимать на пленку им же совершенное убийство?

Когда я вылез, Мартин улыбнулся и приказал мне вытянуть обе руки ладонями кверху. Я был все еще в перчатках. Сбоку подошел Кейес, и дуло его револьвера уткнулось мне в шею.

— Как любят говорить врачи, небольшой укольчик на память, Монро. Вот сюда...

С этими словами по моей правой ладони прошелся кулак Мартина, зажатый в нем нож разрезал перчатку, и из раны просочилась кровь.

Я резко отдернул руку, как только ощутил боль, но Кейес дернул меня за рубаху, я поскользнулся и ударился головой о дерево. Кейес выдрал клок моих волос и веером разбросал их по дну свежевырытой могилы. Я понял, зачем он сделал это.

— Для «Дины» стараешься? — спросил я.

— Для нее, — кивнул Мартин, складывая свой нож. — Чтобы подкинуть ей хоть что-то, что напомнит о тебе.

Я стащил с правой руки разрезанную перчатку — разрез оказался довольно длинный, хотя и неглубокий — и тоже швырнул ее на тело Элис. Какое-то количество крови для «Дины», чтобы ей было с чем поработать, если, конечно, дело дойдет до этого.

— Так, ладно, Монро, — сказал Пэриш. — А теперь опусти ее в яму и поплотнее утрамбуй землю. И поскорее, а то скоро ночь кончится.

Кейес запечатлел на пленку несколько первых минут похоронной процедуры. С каждым взмахом лопаты Элис Фульц все глубже уходила в песчаную землю каньона. Моя ладонь чертовски болела, кровоточила и горела.

В моих яйцах бешено пульсировала кровь. В животе было такое ощущение, словно он пытается переварить самого себя. К тому моменту, как средний палец руки Элис, манящий меня к себе, окончательно скрылся под слоем песка и камня, ноги мои подкашивались, а руки ныли. Прошло еще полчаса, и я закончил работу. Даже выровнял дополнительный слой земли. И даже посадил на могилу три чахлых кустика дикого крыжовника, которые по приказу Пэриша выкопал в самом начале работы. Я также уложил на могилу несколько валунов и крупных камней, позаботившись о том, чтобы их чуть влажные бока прилегали к земле, из которой они были извлечены. В довершение нарвал немного сухой травы и раскидал ее поверх могилы.

Осветив землю, Пэриш проверил, как я заровнял наши следы лопатой.

Койот мог бы рассказать, что мы были здесь, может быть, олень, или Черная Смерть со своими приятелями, но люди, я уверен, никогда не смогли бы предположить даже...

Спускаясь по склону холма, я шел первым. Некоторое время передо мной метался луч света видеокамеры, однако вскоре и он погас, оставив меня в полной темноте. Нас по-прежнему окружал туман. Лопата и кирка балансировали на моем плече. Запасы адреналина в крови полностью исчерпали себя, и потому, волоча ноги в сторону своего дома, я испытывал лишь одно чувство безмерной усталости.

— Кстати, Мартин, удовлетвори мое любопытство. Кто будет считаться оператором, если вдруг эта пленка попадет кому-то в руки?..

— Грейс.

— Почему?

— Потому что вы оба — психи. Откуда я знаю почему. Люди снимают фильмы, в которых девушкам во время полового акта перерезают глотки. Шагай к своему гаражу, Монро.

Я сложил инвентарь в углу. Затем Пэриш знаком приказал мне подойти к моей машине. Указал на багажник.

— Открывай, — приказал.

— Что еще надумал?

— Сегодня вечером я потратил целый час в твоем доме на поиски того, что принадлежит мне по праву. Я думаю, все это в багажнике. Открывай, а не то я взломаю его.

Изодранной, покрывшейся волдырями рукой я выудил ключи и открыл багажник. Пэриш улыбнулся. Проглядел содержимое своей коробки с уликами. Вынул ее, опустил на пол.

— Эмбер — дура, — сказал он, и на его массивном лице снова появилось безмятежное тяжеловесное выражение. — Красивая рехнувшаяся дура. Она всегда обожала мужиков, которые обращались с ней как с дерьмом. Я тоже пытался делать это, но похоже, эта задача оказалась мне не по плечу. Судя по всему, она снова втюрилась в тебя. Но и ты, Монро, не умнее ее. А вообще-то, вы с ней просто идеальная пара — будете до конца своих дней постоянно вставлять друг другу палки в колеса. Вы стоите друг друга. Впрочем, мои денежки пока что у Эмбер, чего-чего, а силы воли и коварства ей всегда хватало. А ты? Ты — ничто!

— Но с чего вдруг такая перемена, Мартин? Не далее как несколько ночей назад ты в одних трусах стоял в ее спальне, готовый кончить прямо в них от одних воспоминаний о ней.

Пэриш прислонился спиной к моей машине, блуждающим взглядом его голубых, налитых кровью глаз остановился сперва на мне, потом на коробке с уликами, потом — на окне, за которым, словно змеи, двигались клочья тумана.

— Эмбер пришла ко мне, когда увидела всю твою идиотскую маскировку — новый половик, пятно крови под ним, свежую краску на стенах. Я понадобился ей. И мне вдруг захотелось выложить ей все начистоту. Тут меня, как и всегда, подвело собственное сердце. Я должен был бы раньше научиться держать его в узде. Я показал ей, как ты и Грейс пытались убить ее. Я предложил ей, что разведусь с Джо Энн и мы попробуем начать все сначала. Мы вдвоем — Эмбер и я. Она слушала. Она согласилась. Разумеется, она всегда со всем соглашается, а потом все равно делает так, как хочет, правильно? В общем, несмотря на согласие, она в очередной раз сбежала. К тебе. К сукину сыну, который пытался убить ее.

На какое-то мгновение на лице Пэриша появились смущение и недоумение. Но тут же внутренняя сила — или, как я предполагаю, чистое безумие — стерла последние остатки сомнений и заставила мозг подчиниться тому, что могло сойти за доводы разума.

— И, когда я понял, что она опять сбежала к тебе, я как бы увидел себя со стороны. Словно кто-то зажег свет. Я увидел себя — в одних трусах, в точности таким, каким меня увидел ты. И мне стало стыдно. Даже не просто стыдно — я ощутил себя полнейшим ничтожеством. А потом я возвысился над всем этим и внезапно ощутил себя свободным. Во мне словно что-то щелкнуло.