Чтение онлайн

Я начал со спальни.

Она также выдержана в сугубо мужском стиле. Такие же грубые, сделанные из темного дерева диваны и кресла, что и в гостиной.

Бросаются в глаза нестандартные расцветки: покрывало — из малинового атласа, а простыни — из черного шелка.

Постель не убрана.

Запах какого-то одеколона, напоминающий ладан, — глубок и сладок до отвращения.

Платяные шкафы тоже грубоватой конструкции и конфигурации, с массивными ручками, обтянутыми кожей.

Я заглянул внутрь и осмотрел одежду — ее оказалось не много. Большая часть — в тонких полиэтиленовых чехлах, использующихся в химчистках. Будучи холостяком, Вальд мог позволить себе такую роскошь. Я обратил внимание на ярлыки на пиджаках. Названия фирм свидетельствовали о дорогих вкусах Вальда и, в свою очередь, объясняли немногочисленность подобных вещей. В правой части шкафа с крючков свисали пучки галстуков, в левой — брючные ремни и подтяжки.

Мое внимание привлекла стопка нижнего белья — судя по всему, шелкового.

Я чувствовал, что попал в нелепое положение.

Заглянул в точно такой же шкаф, только на противоположном конце спальни, и нашел там зимнюю и спортивную одежду. В дальнем правом углу висел женский атласный халат, подобранная в тон ему пижама и крошечные трусики. Все — красного цвета, десятого размера. Рядом с ними висело узкое черное платье. Я сразу увидел бирку с названием магазина — «Голубой лед», — того самого, в котором работала Грейс, пока преследовавшие ее мучители не загнали ее в подполье.

Сердце мое учащенно забилось и никак не желало успокаиваться.

Я закрыл дверцу шкафа.

Осмотрел личные веши на обеих тумбочках и в ящиках.

Книги для ночного чтения показались мне разнородными: периодические издания по криминалистике и психиатрии, книги Яна Флеминга, Джо Макгинниса, Джеймса Хиллмэна.

В углу верхнего ящика я нашел видеокассеты с записями Национального географического общества. Был тут же и журнал, который я бегло пролистал.

Под лампой стоял пузырек с прописанным Вальду ксанаксом. Нетрудно, в общем-то, представить себе, почему у Эрика — с его неуемной энергией — проблемы со сном.

На одной из полок лежал пульт дистанционного управления, хотя я не заметил в комнате ни видеомагнитофона, ни телевизора.

Вторая тумбочка явно принадлежала совершенно другому человеку.

На ней лежали две книги: мое «Путешествие вверх по реке, или История маньяка-убийцы» и «Американский психопат» Эллиса. На «Путешествии» не было моей дарственной надписи.

К ножке настольной лампы прислонился маленький, но довольно пухлый медвежонок-панда, вокруг шеи которого была повязана розовая ленточка.

В верхнем ящике лежало несколько номеров «Элли», «Интервью» и «Вэнити фейр».

Среди вороха предметов, наполнявших ящик, я нашел маленький флакон духов, пачку презервативов — другой марки, чем те, что я видел в машине Грейс, и целый набор всевозможных лосьонов и кремов.

Я задвинул ящик и, чуть подумав, на секунду склонился над массивной деревянной тумбой, примостившейся в ногах кровати.

Повинуясь исключительно интуиции — а может, и тем смутным мыслям, которые продолжали одолевать меня, — я вышел из спальни и снова прошел в кабинет Эрика.

Прежде всего потому, что считаю себя, по крайней мере отчасти, причастным к литературе.

Подошел к книжной полке.

Собранная Вальдом коллекция криминалистической и психиатрической литературы оказалась весьма внушительной. Располагалась она по порядку — от ранних дактилоскопических исследований Диллера, которые Вальд тайком «позаимствовал» из конспектов фэбээровских лекций (он слушал их и читал сам в университете), до внушительного тома Ресслера на тему — «Кто бы ни сражался с чудовищами».

Я снял с полки экземпляр диссертации Вальда — «Тяга к злу...» и открыл наугад.

"Таким образом, разум жестокого психопата представляет собой видоизменяющийся лабиринт, находящийся в глубине его постоянно колеблющегося "я". Пожалуй, никакая другая комбинация патологии и нормального сознания не представляет для окружающих большей опасности и не является более труднопредсказуемой. Но, когда эти «явления» соединяются в индивидууме высокоинтеллектуальном, обычные прогностические методы легко могут принести ошибочные результаты, поскольку их субъект — по самой природе своей — сложен и с неимоверной легкостью меняет свое поведение, что заставляет многих психологов находить ошибочные взаимосвязи, делать ложные предположения и приходить к неверным заключениям".

По-видимому, именно такой подход Вальд и пытался применить к Вильяму Фредерику Ингу. И пока что он оказывался во всем прав.

Я положил диссертацию на место и, стоя посередине комнаты, окинул взором разные части видеоаппаратуры, компьютеры с принтерами, бесчисленные отделения с ящиками для досье и всех остальных свидетелей личности Эрика.

Казалось, комната звенит от его присутствия. Его "я" ощущалось буквально во всем, так человек долго еще слышит затихающее эхо оглушающего грома.

Но, несмотря на это, я мог слышать лишь эхо, а не сам звук.

Иззи как-то сказала мне о музыке: «Сначала ты слышишь только эхо».

Да, но как же тогда проследить его в обратном направлении, пройти через время и пространство — к самому природному звуку?

Я взял видеопленку с записью одной из лекций Эрика, вставил в видеомагнитофон, нажал кнопку «старт».

Мне вообще казалось, вся его коллекция состоит исключительно из сюжетов о нем самом, что-то делающем, чем-то занятом.

Пленка была датирована февралем прошлого года. Эрик с кафедры излагал, несколько суховато, основные принципы определения человека по признакам его генетической структуры. Он бубнил что-то насчет проб и вероятностей.

Съемка, судя по всему, велась с неподвижного штатива, стоявшего где-то в задней части лекционного зала, и оператор — скорее всего один из студентов — лишь изредка показывал лектора крупным планом, а в основном скользил по аудитории, демонстрируя внимательные лица слушателей.

Я поставил еще одну кассету, датированную пятью годами ранее и имевшую загадочное название «Мотивация, возможность и скачок веры».

На сей раз аудитория оказалась совсем другой, сам Эрик выглядел много моложе, а его лекция была более эмоциональной. Даже оператор проявлял, казалось, больше энтузиазма: он то приближал камеру к Эрику, то отодвигал, пытаясь предвосхитить перепады тональности его голоса. Он снимал и студентов (точнее их затылки и профили, случайно попадающие в объектив) и время от времени показывал — как своего рода символ — часы на стене, отсчитывающие уходящие секунды.

Внезапно что-то привлекло мое внимание — голова, а потом профиль — в первом ряду. Готов поклясться, я узнал это лицо! Отмотав пленку чуть назад, снова нажал на «старт» и в нужный момент — на «паузу». Да, это моя дочь Грейс.

С уважением взирает на Вальда, а ее ручка зависла над блокнотом.

Я снова нажал «старт».

В тот момент, когда Эрик сказал, что из религиозных фанатиков получаются отменные убийцы, Грейс улыбнулась и откинула назад свои темные волнистые волосы.