Чтение онлайн

Он вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух, в который раз подумав о том, как же здесь хорошо!

Вот бы это лето длилось вечно…

– Любуешься на звезды? – раздался рядом голос кузины.

Он обернулся:

– Уже на тебя.

– С чего вдруг? – она подозрительно посмотрела на него. – За ужином мы, кажется, не пили.

– Ты не веришь моим словам?

– Почему не верю? Верю, конечно! Только мне жаль, что люди часто забывают одну важную вещь, милый мой кузен: силу человеческого слова. Знаешь ли ты, что словом можно убить, а можно спасти?

– Господи, да знаю конечно! – он не хотел поддерживать серьезный настрой кузины. – Ты чего такая впечатлительная?

– А если знаешь, то мой тебе совет, кузен: никогда не играй словами… Порой это больно.

– Я не хочу, чтобы тебе было больно, – сказал он.

– Опять слова… Какой-то странный у нас получается разговор. И вообще все странно. Ты почти не помнишь меня в детстве, я не видела тебя столько лет… Даже не сразу узнала. Тебе не кажется, что мы словно впервые встретились?

– Встретились и знакомимся как парень и девушка, ты это имеешь в виду?

– Да, а еще море, солнце и лето! Что еще надо для безумных поступков? – она склонила голову набок, изучая его лицо. Он подошел поближе.

– Если бы ты не была моей сестрой, я сделал бы все, чтобы ты была моею, – негромко сказал он ей, пытаясь этими словами хоть как-то остановить лавину чувств, неудержимо тянувшую их куда-то не туда, совсем не туда.

Он еще силился противиться этому, решив дать ей понять, что их родственная связь – непреодолимое препятствие. Наверное, не так надо было сформулировать ту самую фразу, не то он все-таки сказал. Он осознал это почти сразу, как только слова прозвучали в ночной тишине, как только сам услышал свой изменившийся от волнения голос, произнесший их. В глазах кузины вспыхнул загадочный огонь. Она подошла еще ближе, и он даже смог почувствовать тонкий аромат ее духов.

– Минуту назад ты обещал не делать мне больно, – сказала она.

– Тебе больно? Почему?

Она уже знакомым жестом провела пальцами по его щеке и произнесла едва слышно:

– Неужели ты совсем не замечаешь, как сильно я тоскую по тебе?

У него бешено заколотилось сердце. Он задержал ее руку у своих губ, и одному Богу известно, что могло произойти дальше, если бы не голос Бланш, раздавшийся совсем рядом с ними:

– Где вы? Ау! Мы идем искать!

Они отпрянули друг от друга, и в этот момент на дорожке сада появились прогуливающиеся отец и Бланш.

– Чудесный вечер, правда?

Больше им не удалось уединиться, чтобы закончить тот разговор. Тогда он думал, что это и к лучшему: ведь впервые он начал испытывать в душе нечто новое, и свое влечение к кузине не мог объяснить ничем, кроме летнего помешательства, безумия в чистом виде. А что с этим делать, он не знал, как и с тем, что она ему еле слышно сказала. Ее слова значили лишь одно: она желает его так же отчаянно, как и он ее. Быть может, они оба сошли с ума?..

Той ночью он долго вертелся в постели, пытаясь найти хоть какой-нибудь разумный выход из сложившейся ситуации, но не смог. В конце концов, он был не слишком умудрен жизненным опытом и всего на пару лет старше той, к которой его безудержно влекло.

На следующий день, сразу после завтрака, отец стал собираться в поселок. Они все вместе вышли проводить его к воротам. При этом у отца был такой загадочный вид, он так всем подмигивал, не произнося ни слова, так строил гримасы, рисовал в воздухе руками такие странные фигуры, что Бланш, в конце концов, не выдержала:

– Дорогой, ты сошел с ума?

– Не надо меня пытать, женщина! Я не скажу вам ни слова, – отец сел за руль и гордо посмотрел на них, опуская стекло. – Ждите меня, я вернусь с сюрпризом! – оглушительно посигналив, он уехал.

– Как ребенок! – покачала головой Бланш и ушла в дом.

– Что будем делать? – он вопросительно посмотрел на кузину, вновь ощутив некоторую неловкость, оставшуюся между ними после вчерашнего разговора в саду.

– А тебе не надо заниматься?

– Нет, – соврал он, – я вчера перевыполнил норму. Пойдем прогуляемся?

– Пойдем, – согласилась она. – А куда?

– Видишь рощу за мысом? – он показал рукой. – Сходим туда?

– О, это будет настоящий поход! – ее глаза загорелись. – Надо собрать корзинку с едой и все остальное…

– Встречаемся внизу ровно через двадцать минут, – с нарочито серьезным видом заявил он, – сверим часы!

– Нет у меня никаких часов, – смеясь, сказала она, – подождешь!

С улыбкой наблюдал он, как она тащит доверху набитую чем-то плетеную корзину.

– Вот! – она торжественно поставила перед ним свою ношу. – Здесь все необходимое. Понесешь сам, хорошо?

– Ты бы еще палатку взяла! – рассмеялся он.

– И взяла бы, да нету… Идем?

Он взял корзину, притворно охнул, согнувшись от «тяжести», они крикнули Бланш, что уходят на пикник, поклялись вернуться к сюрпризу и спустились в бухту.

Вдоль берега неспешно направлялись они к роще. По дороге болтали обо всем, однако, как будто сговорившись, избегали серьезных тем для разговора: говорили о погоде, учебе, друзьях, общих родственниках, благо их было в избытке… Но ни слова о вчерашних откровениях, планах на будущее и отношениях между мужчиной и женщиной. Они смеялись, подшучивали друг над другом, и, в конце концов, та легкая неловкость, испытываемая обоими, исчезла. Им было просто хорошо вместе.

Она шла босиком вдоль самой кромки берега, держа в руках босоножки, то и дело смеясь и брызгая в него морской водой, пользуясь тем, что у него в руках довольно увесистая корзинка, мешающая ему ответить ей тем же. Он поглядывал на нее вначале украдкой, любуясь ее изящными движениями, блестящими на солнце черными волосами, развевающимися на ветру, одновременно пытался отвечать на ее вопросы, шутил – и в итоге поймал себя на том, что уже совершенно не таясь жадно разглядывает ее тело, просвечивающееся сквозь легкую ткань коротенького белого платья, слишком коротенького, слишком прозрачного… «Нарочно, что ли?» – мелькнуло у него в голове. Неужели она специально искушает его? Неужели настолько чувствует его? Все, он больше не намерен сдерживать себя! Пусть будет так, как она хочет. Как он хочет. Как они хотят. Он ощутил непреодолимое желание бросить эту чертову корзинку, схватить кузину, сорвать с нее это тонкое платье, причем разорвав его в клочья, и овладеть ею тут же, прямо на песке…

В этот момент она вдруг обернулась, и он неожиданно встретился с ней глазами. Ох и взгляд был у его сестренки! Сердце у него забилось еще сильнее, а кузина быстро отвела глаза в сторону и, как ему показалось, слегка покраснела. О чем она, интересно, думала?..

– Ура! – закричала кузина, когда показались первые ореховые деревья. – Мы дошли!

– Привал, – объявил он и, взяв себя в руки, поставил корзину на землю.

Они расстелили под орехом плед, разложили фрукты и бутерброды. Покосившись в его сторону, кузина гордо вытащила из корзинки бутылку вина:

– Не возражаешь?

– Где ты ее взяла?

– Стащила из бара в столовой. Совершила тяжкое преступление, в чем абсолютно не раскаиваюсь, – она игриво посмотрела на него. – Прошу суд учесть это и назначить мне самое суровое наказание!

– Непременно! – сказал он, пряча улыбку. – Другого ты не заслуживаешь. Распитие спиртного лицом, не достигшим двадцати одного года… Пожалуй, ты приговариваешься…

– Ваша честь, – перебила его кузина, – при вынесении приговора прошу учесть, во-первых, тот факт, что вы являетесь соучастником преступления, поскольку явно не прочь распить похищенное совместно с подсудимой, а во-вторых, вы вообще не имеете права выносить приговор, так как являетесь ее родственником, то есть лицом, прямо заинтересованным в исходе дела. Заявляю вам отвод. И открой, наконец, бутылку!