Чтение онлайн

– Что будем делать, Сеня?

– С ним? – кивнул на Бруньку хлопец.

– С ним уже ясно. С тобой?

– Я Бруньке другое окошко указал. На кухне, ты там не спишь. Ты ж меня тогда отпустил. Я добро помню.

– Когда я тебя отпустил?

– Ну, когда вроде закашлял… и стрельнул поверху.

В теле лежавшего что-то хекнуло, словно последний воздух вышел.

– А этот, Брунька, не из братьев твоих?

– Браты там, – Сенька указал пальцем вверх. – Забрили в пехоту, как война началась. В пехоте долго не живут. Нема больше братов. А я вот… дезертирничаю. Пристал к этим. Одному плохо в лесу.

Иван размышлял.

– Я пойду? – спросил Сенька. Потянулся к карабину. – Можно забрать? А то Горелый… – он провел пальцем по горлу и цокнул языком. – Секим башка!

– Возьми.

Сенька медленно поднял карабин-полуавтомат.

– Выстрели пару раз, – сказал лейтенант. – А то запаху не будет.

Сенька достал из ватника магазин, вставил.

– Что ж вышел на войну, а патроны в кармане?

Парень пожал плечами и отвел затвор. Они посмотрели друг на друга. Сенька выстрелил вверх дважды. И пошел в заросли. Оглянулся:

– Ты не будешь сзаду с пулемета?

Иван кивнул в сторону кустов: иди, мол. Сенька исчез.

Послышались глухие прерывистые голоса, топот ног. Глумский первым выбежал из тумана. Посмотрел на убитого. На автомат. На кепи, лежащее рядом с убитым, и на шапчонку в стороне. На стреляные гильзы и на следы, уводящие в заросли. Ветки куста еще колебались.

– Значит, было двое, – сказал Глумский. – Думаю, ты знаешь, шо делаешь.

Иван ничего не ответил. Подобрал ППШ. Ощупал пальцами. Затворная коробка была покорежена пулями. Попеленко подошел к ним, не отрывая глаз от убитого:

– Ну и штука ваш пулемет. Ситечко зробил с хлопца. Ой, теперь война будет сурьезная.

– Пошли, – сказал Глумский. – Пришлю людей, заберут этого. Автомат этот, ППШ, нам кстати!

– Нет, – ответил Иван. – Капут ППШ.

Они, трое, шагали к селу. Орали петухи. Собаки все не могли успокоиться. Бабка Серафима у своей калитки рассказывала соседкам про ночное происшествие. Она не выпускала ухват. Ее слушали, тараща глаза, Мокеевна, Тарасовна, Малясы. Даже мрачный Крот со своей Оленой явился узнать последние новости.

– До хаты нашей шли! – объясняла бабка. – Но мой Иван организовав оборону… Капелюхов так просто не возьмешь!

– Я их сразу приметил. – Попеленко немного по-иному разъяснял ситуацию. – Решил вступить в неравный бой!

– Премию дам, – сказал Глумский. – А сейчас замолкни и до своей Дуси шагай, а то она выть начнет!

Ястребок потрусил к дому. Опомнился, обернулся:

– Премию лучше в виде съедобного продукта. А грамоту не надо!

Председатель махнул рукой: знаю!

– Шо-то ты недоговариваешь, – сказал он лейтенанту. – Может, побалакаем?

– Побалакаем. Семью Штебленка уничтожили каратели. На Гомельщине. Так? А там как раз отличился Сапсанчук со своими карателями. Могли у Штебленка с Климарем сойтись пути?

– Забойщик при чем? – спросил Глумский.

– А из-за кого Штебленок побежал в район?

– Думаешь, Климарь был в батальоне Сапсанчука, и ястребок его узнал?

– Думаю. Но и Климарь его узнал. А то Штебленок не висел бы.

– А чего Штебленок его не задержал? Не трусливый был.

Озимь сверкала. В лесу соревновались птицы. Стали встречаться глухарчане. Кланялись молча. Смотрели на оружие. Прошли быстрым шажком Голендухи, оба поклонились, засветившись белыми головами. Пустые мешки держали, свернув, под мышкой, как ненужный инвентарь.

– Почему не задержал? – спросил Иван. – Вот вы мне доверяли?

Глумский промолчал.

– Так и он. На забой пришли мужики, а он толком еще никого не знал. Решил: срочно к Гупану. За людьми. Те не продадут.

– Допустим, – Глумский хмыкнул. – Штебленок худой, резвый, а Климарь – туша! И догнал. Чудеса!

– Лошадиную шерсть помните? – спросил Иван. – Климарь был на лошади Попеленко… успел поднять своих.

– Что, и Попеленко с ними? Иван!

– Попеленко от дурости и жадности. Ничего боле.

Пробежала стайка девчат. Неразлучные Малашка, Орина, Софа…

– Мы на гончарню, Петро Харитоныч! Трошки задержались: стреляло!

– Но тут главное что? – сказал Иван. – Почему Семеренков с забойщиком в дружбе?

– Это тебе видение было?

– А как Семеренков его сразу отыскал? Бродячего забойщика? Крот попросил, и тот отыскал. Вы Климаря легко найдете?

– Счастичка вам! – прокричала Малясиха, кланяясь «начальству». И Маляс поклонился.

– Ишь ты, – сказал председатель. – Уважают у нас тех, кто убивать умеет. – Он задумался. – Ты, Капелюх, дюже подозрительный. Не доведи гончара до петли. Он человек такой, деликатный. Шкура тонкая.

– А что ж мне делать-то? А? Со своей толстой шкурой?

На кухне у Серафимы Попеленко заглянул в печь, на полки, достал горшок с картошкой и накрытое холстиной сало. Потер руки в предвкушении, объяснил:

– Жинка выгнала. Узнала про мое геройство, и за кочергу: «На кого детей оставишь?» Дальше неудобно повторять. А к закуске у вас шось есть? – Он наткнулся на бутылку в мисныке, вздохнул, поглядывая на Ивана.

Иван бросил на стол изрядно зачитанную книгу – дар Гупана.

– Книжонка. Это про чего?

– Книжонка называется «Уголовный кодекс», – объяснил лейтенант.

– Решили Семеренковых по статье? – Попеленко погладил бутылку. – Там красивые есть статьи, токо ой, лучше не надо. Особо страшная статья «прим». До войны по радио слухал. Як скажут «прим», так все…! До расстрела.

– Слушай! История такая. Ястребок Попеленко по доброте, но за деньги, отдал казенную лошадь соседке. Та передала лошадь забойщику Климарю привезти сена.

Попеленко с сожалением поставил бутылку на место, в миснык. Стал есть картошку, не сдирая кожуру.

– Климарь сильно спешил? Не давись! Отвечай по закону! – Иван постучал пальцем по кодексу.

– Если по закону… погнал без жалости. Насилу собака успевала.

– Какая собака?

– Та у него собака некормленый пустобрех.

– На шее веревочный ошейник? – спросил Иван.

– Шо, вам знакомый той собака?

– Родственник. А чего было за сеном гнать? Погода была сухая.

– Запить, – Попеленко указал на миснык, давясь картошкой.

Иван налил ему молока. Ястребок отпил немного из вежливости.