Чтение онлайн

– Лимит продлен! Рубимся дальше! – Победным голосом сообщила Злата, и девочки продолжили играть.

Прошло два часа, девочки все еще играли, им было очень весело. По Интернету к ним присоединилось еще несколько подруг, и теперь по картам Роблокса носилась целая банда учениц четвертого класса.

Злата вдруг заметила, что собака все еще в саду грустно сидит под дверью, и запустила ее в дом.

Прошел еще час. Девочки проголодались и вместо супа съели коробку конфет. Кто же будет есть суп, если в доме есть конфеты?! Девочки перешли в другую комнату и продолжили играть.

Прошло еще два часа. В комнате уже царил полный разгром: фантики от конфет валялись на полу, пустые пачки от печенья – на диване, пакетики от сока – под столом, а девочки веселятся и играют, как ни в чем не бывало.

У Златы зазвонил телефон, она посмотрела на экран и вскочила с кресла.

– Тихо! Папа звонит! – Засуетилась Злата, жестами подкрепляя свои слова и показывая Василисе, что надо сидеть тихо. Василиса понимающе закивала головой.

Злата: Алё-мулё! Привет!

Папа: Привет! Как дела?

Злата: Хорошо! Василиса ушла уже, вот собираюсь математику почитать.

Папа: Умница! Суп съела?

Злата: Да!

Злата обернулась, посмотрела на нетронутую кастрюлю супа на плите и сделала Василисе страшные глаза.

Папа: Пиццу на ужин будешь?

Злата: Конечно, буду! Маргариту!

Папа: Ладно, я заеду за пиццей и минут через двадцать уже буду дома. Пока!

Злата: Сок! Сок еще мне возьми, апельсиновый!

Папа: Ладно, возьму.

Злата: Пока!

Злата упала в кресло, откинула назад голову и тяжело выдохнула.

– Так! Папа уже едет, быстро все убираем! – Скомандовала Злата и первой вскочила с кресла с пустой пачкой от печенья в руке.

Девочки начали суетиться и приводить дом в порядок, кое-как расставляя все по своим местам. Пустая коробка от конфет и большая часть фантиков отправились в мусорное ведро, остальное – засунуто под диван, а коробка от печенья – под подушку кресла. Выглядело все не очень, но это лучшее, что получилось сделать за такое короткое время.

Злата вспомнила про суп на плите и отдала его собаке, вылив содержимое кастрюли в миску. Май с удовольствием все съел и, объевшись, завалился на ковер, но Злата опять выгнала его в сад погулять.

Василиса уже ушла домой, а Злата все еще носилась по дому, подчищая последние следы игрового беспорядка.

Из окна своей комнаты Злата увидела, что папа приехал и уже паркует машину. Она быстро схватила учебник математики и побежала с ним вниз, на первый этаж. Небрежно бросив учебник на журнальный столик, будто бы она его тут читала, Злата уселась в кресло.

Хлопнула входная дверь, в комнату вошел улыбающийся папа с коробками пиццы и пластиковой бутылкой свежевыжатого апельсинового сока в руках.

– Привет! Доставку пиццы заказывали? – Весело спросил папа, но вдруг заметил, что посуда не убрана, а просто свалена в раковину. За стеклянной дверью в сад сидел Май и жалостно смотрел на папу. Улыбка сползла с папиного лица, он молча уселся в кресло. Под ним что-то хрустнуло. Папа засунул руку под подушку и вытащил пустую коробку от печенья. Ничего не говоря, папа встал и подошел к посудомойке. Открыв ее, он увидел, что посуда не разобрана.

– Так… Ты же сказала мне по телефону, что убрала посуду? – Папа строго

посмотрел на дочку. “Ой, как же я про посуду забыла…” – Подумала Злата и

покраснела, – Она поняла, что ее снова поймали на вранье.

– Я… Забыла-а-а… Я хотела сделать позже, но не успела… – Тихо ответила девочка, опустив глаза.

Папа взял с журнального столика учебник математики и открыл его.

– А математику сделала? – Спросил он.

– Да… – Очень неуверенно ответила Злата, не поднимая глаз.

– Все порешала! Какая молодец! И что же я написал тебе в записке? – Папа внимательно смотрел на дочь, держа в руках открытый учебник.

– К…к…какой записке? – Заикаясь, спросила Злата, робко поднимая взгляд.

– Вот в этой записке! – Отец показал ей открытый учебник, где на странице с девятым и десятым заданиями, которые Злата обещала решить, был наклеен желтый стикер, где было написано от руки, папиным почерком: “Ученье свет, а неученье тьма! Молодец! Люблю тебя! Папа” и нарисовано маленькое сердечко под текстом.

Злата совсем сникла и опустила голову, слезы навернулись у нее на глаза.

– Пьесу ты тоже вряд ли разучила и с собакой явно не гуляла. – Папа указал рукой на сидящего в саду Мая, а потом подошел к двери и запустил его в дом.

Май радостно запрыгал вокруг папы, пытаясь лизнуть его руки, при этом он так сильно размахивал хвостом, что из-под дивана вылетело несколько фантиков от конфет, которые девочки забыли убрать.

– Место! – Рявкнул на Мая отец так, что пес моментально убежал на свой матрасик, прижав уши. По интонации голоса хозяина Май понял, что сейчас лучше не отсвечивать, а притвориться мебелью.

Папа поднял с пола фантики и отнес их в мусорное ведро. Там он увидел пустую коробку и фантики от конфет, которые Злата и Василиса поедали целый день. Он взял со стола коробку пиццы и, открыв мусорное ведро, засунул ее туда.

– Судя по количеству фантиков в мусоре, ужин тебе не нужен. – Констатировал папа спокойным тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Папа сел за обеденный стол и принялся барабанить пальцами по столешнице, глядя при этом куда-то за линию горизонта. Злата тихо хныкала в кресле, опустив голову. Май на своем матрасике вылизывал себе лапы.

– Значит так. Планшет изымается до конца каникул. На телефоне лимит на игры обнуляется. До сентября никаких игр. – Слова папы прозвучали как приговор, которого Злата боялась больше всего. От возмущения девочка задрожала и тяжело задышала.

– Это нечестно! У Василисы вообще никакого лимита нет! – Покрасневшие, заплаканные глаза Златы возмущенно смотрели на папу.

– А врать честно? Быстро в свою комнату и подумай над своим поведением! – Рявкнул отец и громко хлопнул рукой по столешнице так, что Злата вздрогнула от резкого звука, а пес Май еще сильнее прижал уши и накрыл морду лапой.

Вся в слезах Злата убежала в свою комнату на второй этаж, максимально громко и сердито топая ногами по лестнице. Со всего маху хлопнула дверью и прыгнула на кровать, уткнувшись носом в подушку. Проплакав несколько минут, девочка перевернулась на спину, вытерла слезы и, скрестив руки на груди, тихо, но очень выразительно прошептала: