Чтение онлайн

– – Нет, Элисма здесь не причем. – Асмуг нахмурился, глаза потемнели от боли воспоминаний.

– – Гарет не твой сын? – Мондрагон, при всех своих достоинствах, обладал неиссякаемым любопытством. Он никогда не считался с чувствами людей, не говоря уже о собственных детях. Боги даровали ему сына и двух дочерей. Одну из них, еще совсем юную девушку, он попытался выдать замуж за старого барона, но она покончила собой. Вторая была отправлена под надзор в башню, дожидаясь решения отца.

– – Он не сын Элисмы, – Слова давались нелегко. Асмуг легко сжал рукой горло, словно пытаясь избавиться от странного кома, возникшего внутри.

– – Я догадывался. Ты слишком долго держал его в своем замке. Обучение не было легким, как я понимаю? – Глаза короля сверкнули.

– – Он излишне упрям….

– – Это единственное, что он унаследовал от тебя, – Мондрагон захохотал, его бас прокатился эхом по комнате. – А где же твой первенец? Ты так гордился его рождением, когда писал мне. Хватит держать это в себе, прошло столько лет.

– – Для меня это случилось словно вчера. – Голос Асмуга стал глухим, в глазах блеснули слезы. – Моего первенца я нарек Аалбург, железо… Я надеялся, что он станет мне опорой и достойным преемником. Когда я впервые дал ему оружие, он выказал такой страх! Это был не просто страх ребенка, нет…. Это был подлинный ужас. Он боялся железа, точно насмехаясь надо мной. – Речь герцога была прерывистой, но Мондрагон не произнес ни слова. Он внимательно слушал, прикрыв глаза ладонью правой руки, а Асмуг продолжал свой рассказ, отвернувшись к окну. – В шесть лет я решил, что ему пора становиться на лестницу, которая приведет его к рыцарскому званию. Он должен был ощутить жар битвы…. Я взял его с собой. Элисма всегда его защищала, они много беседовали. Слуги его любили, но перед рыцарями мне было стыдно. Взяв его в сражение, я испытал самый большой позор в моей жизни. Он опозорил меня перед кучкой диких горцев. Враги смеялись мне в лицо…. А мой сын продолжал кричать, надрывая мне душу. – Асмуг помолчал, глядя в окно. Затем продолжил рассказ ставшим глухим от сдерживаемых чувств голосом. – Теперь я признаю, что мне не стоило быть столь грубым. Но я был в ярости. Смех врагов звучал у меня в ушах громче, чем просьбы сына и мольбы Элисмы. Я отправил его на чердак, в самую дальнюю башню. Я больше не хотел о нем слышать, запретив общаться с ним и жене… – Герцог вновь замолчал. Было слышно, как жужжит муха, залетевшая в комнату.

– – И что же? – не выдержал король. Асмуг дернулся, словно очнувшись ото сна.

– – В тот год даны совершили набег на прибрежные селения. Дым от пожарищ был виден даже из замка, – Асмуг покачал головой, голос внезапно охрип, говорить стало трудно, но он продолжил, – Пока я разбирался с ними, кочевники нанесли удар в спину. Они через подкуп и обман проникли в замок….. Они обесчестили и убили Элисму, разграбили замок….. Мальчика они прихватили с собой. А я в это время праздновал победу! Дома же меня уже никто не ждал… – скупая слеза задержалась в уголке левого глаза, затем медленно скатилась по небритой обветренной щеке, потом другая, третья….

– – Именно тогда ты просил об отставке….– Король глядел на напряженную спину друга, горестно качая головой.

– – Я благодарен, Мондрагон, что ты мне отказал. – Герцог обернулся. Его лицо было мокрым от слез. – Заботы помогли мне пережить горе. Замок не сгорел полностью, я восстановил его таким, каким он был. Сохранилась в целости библиотека и комната жены. Это тоже память…

– – А мальчик? – тихо прервал его речь Мондрагон.

– – Больше я о нем ничего не слышал. Никто не просил выкуп, никто не угрожал…. Он исчез, – Лицо Асмуга вновь обрело привычную суровость.

– – А если он в рабстве? – Глаза короля пытливо всматривались в друга. Заботы и время сделало черты еще резче, даже небольшая бородка не могла смягчить их.

– – Тогда я об этом не жалел. Сейчас же меня мучают эти мысли. Я молю богов, чтобы они избавили его от таких страданий, – покачал головой Асмуг.

– – А Гарет? – Мондрагон разгладил усы.

– – Мать у него не отличалась строгостью нравов, а мне нужно было забыться…. Я узнал о его существовании позже, когда она потребовала у меня деньги. Что ж, – Асмуг пожал плечами, – Мне все равно нужен наследник. – Герцог помолчал, вздохнув. – Ладно, я займусь нашими делами, – и, отдав честь, вышел из покоев Мондрагона, обдумывая в уме, каким образом доставить послание тому, кого не существует.

Волчонок с белой шерстью облизал лапы от крови. Это была удачная охота, и ему удалось впервые за много дней сытно поесть. Но оставаться здесь больше не стоило. За прошедшее время он понял, что нужно уважать иерархию леса, в которую он совсем не вписывался. Скоро придут другие хищники, и нужно спасать свою жизнь. Обитатели леса враждебно встретили волчонка, а волки едва не убили его. Он чувствовал себя забытым и очень одиноким в лесу, наполненном жизнью. И лишь смутные воспоминания, которыми он жил каждый день, утешая, рисовали ему совсем другие картины величественного замка над морем, массивных стен, окрашиваемых солнцем, тихой радости и спокойствия дома, потрескивающих дров в камине, языки пламени на факелах, отбрасывающих свет на старинное оружие, развешанное по стенам. Шум прибоя и яростные удары волн во время шторма сразу же наполнял уши волчонка, забившегося в вырытую нору вдали от места, где он охотился. Теперь он мог закрыть глаза и погрузиться в воспоминания, чтобы не поддаваться страху и чувству одиночества, которые подчас вырывали из его пасти скулящие и воющие звуки. Так он отгораживался от мира, создавая свой собственный. Волчонок вспоминал звонкий переливчатый смех матери и низкий рокочущий голос отца, чьи лица были для него будто в тумане…

– Альбург, смотри, отец подарил тебе меч. Завтра он возьмет тебя в поход! – маленькая фигурка матери в ярко-синем платье склонилась, растрепав длинные белые волосы, рассыпанные кудряшками по щекам и шее.

– Сын, – следом вошел отец. Он обладал очень высоким ростом и крепкой фигурой, так что казался мальчику великаном.

– Отец, – мальчик бросился к мужчине, обняв его колени, – ты, правда, возьмешь меня завтра в поход?

– Да, – с улыбкой кивнул мужчина, присев на корточки. Мать с улыбкой наблюдала за ними.

– Смотри, что я могу, – мальчик с радостной улыбкой показал ладошку, на которой вдруг появилась сверкающая пуговица. В один миг пуговица взмыла вверх, а затем вернулась на ладонь к своему маленькому хозяину.

Мужчина нахмурился. Он внезапно забрал пуговицу, швырнув ее в камин.

– Я приказал тебе, чтобы ты этого не делал. Ты не понял меня? – громкий голос, привычный для целой армии, был подавляющим в небольшом помещении, – Ничего этого нельзя! Ни зажигать огонь, ни двигать предметы, и никогда не говорить мне о своих странных фантазиях!!! Я ничего не хочу слышать! – мальчик побледнел, но остался стоять перед отцом, сжав руки в дрожащие кулачки. Мужчина ударил его по щеке, затем обратился к жене, испуганно прижавшей руки к груди, – Я просил не поощрять его, Элисма….

Гнев мужчины был настолько ощутим, что волчонок вынырнул из своих воспоминаний, заворочавшись и заскулив. Прислушавшись к звукам, проникавшим из леса, волчонок, прерывисто вздохнув, вновь позволил увлечь себя воспоминаниям…. Но гнев стал еще более ощутим, усилившись во много раз.

– Это позор моего дома и моего рода! – кричал мужчина, опрокинув в гневе массивное кресло в зале. Перед ним стояла его жена, за которой прятался мальчик, вздрагивая всем телом от каждого слова отца, словно от ударов, – Он кричал, Элисма, кричал. Его трусость – это позор! Враги смеялись надо мной! Я вынужден был отступить от маленького отряда данов под их насмешки и крики. А этот…. У меня больше нет сына. Я не хочу его видеть, пусть живет на чердаке, но чтобы я его больше никогда не видел! – и широкими шагами мужчина вышел.

Элисма тихо вздохнула и, обернувшись, присела перед сыном, которого трясло от ужаса, а лицо было мокрым от слез.

– Ну, ну, тихо, мой мальчик, – она нежно погладила его щеки, провела рукой по спине, – Что же случилось?

– Там было много воинов…. Я ехал на лошади позади отряда, но потом появились даны, и воины меня окружили….. Боль, мне было так больно, мамочка! Болело все, болели руки и ноги, болело все внутри….. – захлебываясь слезами, пояснил мальчик, – Когда я касаюсь железа, но в этот раз железо было вокруг!

– О, мой малыш, – слезы заполнили голубые глаза женщины, она порывисто обняла своего сына, ощущая его рыдания, – Мы не можем сказать это папе, пока я не выясню, что у тебя за болезнь…..

– Я не нужен, совсем не нужен? – мальчик поглядел на мать заплаканными глазами.

– Отец успокоится, вот увидишь, скоро…. – Элисма вновь обняла его, качая в своих объятиях.

Она ошибалась. Отец не простил его. Мальчик стал похож на тень, скользя по замку, и снова пробираясь на свой чердак. Учителя больше не занимались с ним, и только старый дан, пленник, служивший на кухне, по-прежнему общался с ним, подкармливал и даже занимался языком данов.