Чтение онлайн

Когда лес стал практически непроходимым, а сапоги стали сильно увязать в болотистой местности, Мирослава почти сдалась и хотела развернуться назад, когда звук повторился. Где-то совсем близко и очень громко. Оглянувшись, подростки заметили, что стоят на перепутье двух тропинок.

— Мира, какое сегодня число? — зашептал Яромир, подходя ближе к подруге.

— Тридцать первое октября с утра было, — ответила девочка, пытаясь понять, к чему он это спросил.

— О, батька Ярила, помоги, — каким-то совсем отстраненным голосом проговорил парень и нервно взлохматил черные волосы.

— Полоцкий, твою за ногу, что происходит?!

— Сегодня Велесова ночь.

Мирослава пыталась откопать в своей голове хоть какое-то упоминание об этом дне. На ум приходил только популярный за рубежом праздник Хэллоуина.

— Какая еще ночь?!

Яромир повернулся, чтобы начать рассказывать о том, что сегодняшняя ночь, это время перехода от света к тьме. Ночь, когда открываются границы между мирами, а дороги могут отвести спутника совсем не туда, куда он шел. Особенно опасным временем считалось время с заката до восхода солнца, когда два бога Чернобог и Белобог, боги Нави и Прави вели свой разговор на границе миров. Это ночь памяти своих предков. Надо было оставить на пороге дома им угощение, а также поблагодарить домового небольшим подарком в виде пряника или конфеты за помощь и защиту семьи и дома. В эту ночь, положив под подушку яблоко, можно было увидеть вещий сон, прочитав перед этим заговор. Учащиеся на старших курсах Ведограда проводили и другие обряды, к которым первогодок пока не допускали.

Но вот где-то слева послышался хруст дерева, не давший Яромиру озвучить эти слова вслух. Не такой громкий, как они слышали ранее, а будто шел человек. Ребята обернулись, ожидая увидеть учителя, за которым ринулись их одногруппники, но их ожиданиям сбыться сегодня не суждено.

— Потеря-ялися, как я погляжу, — хихикало нечто, выходя из кустов. Черный и мохнатый человечек, чьи тонкие ручки и ножки оказались поросшими зеленым мхом. За спиной волочился длинный хвост-метелка из иголок сосны, а с его мордочки свисала борода из еловых веток. На голове росли коротенькие рожки-ветки, как у совсем молодого оленя. Конечно, кого еще, кроме как лешего, они могли встретить в этот чудесный вечер?

— Ищем того, кто шумиху наводит в лесу, лесной батька, — ответил ему Яромир, стараясь, чтобы голос не дрожал. Нельзя было допустить, чтобы Мирослава почувствовала, что он совсем не бесстрашный.

— Чаво, ругаитись, да? — леший шел к ним по тропинке, хитро щурясь. Ох, и не любил он ругань в своих лесах.

— Совсем нет, батька, — отвечал парень, неотрывно наблюдая за лесным духом.

— Как же ж, — не поверил тот и остановился. Он ростом доходил Мирославе до груди, был худ и как-то скрючен. Маленькие черные глазки иногда светились изумрудным огнем в сумраке леса. — Видел тебя по вересеню здеся, — он кивнул Яромиру, и тот напрягся, а девочка нахмурилась, соображая: когда это он мог его видеть в сентябре, если только на празднике Новолетия? Ну точно!

— По’лно, — холодно остановил того парень. — Видал ты, может, кто шумиху здесь наводит?

— Да пока чтось толькось вы, — он тихонько захихикал, а Мирослава покрылась огромными мурашками. От его голоса исходили какие-то вибрации, которые можно было почувствовать только на магическом уровне чувств.

— Что хочешь взамен на информацию? — деловито спросил яриловец у лешего.

— Будто у тебя, княже, что-то есть. С пустыми руками в лес причапали!

Мирослава вдруг вспомнила, что во внутреннем кармане мундира у нее лежали любимые барбарисовые карамельки, которые она постоянно таскала с собой. Расстегнув пару пуговиц, юная ведьма вытащила небольшую горсть сладостей и протянула дрожащую ладонь хозяину леса, очень быстро вспоминая недавно выученный заговор.

— Пришли не зваными, лесу кланяемся. Батюшка лесной, прими от нас относ!

Леший недоверчиво приблизился, перебирая лапами-копытцами, и принюхался. Где-то Мирослава читала, что, помимо яиц и хлеба, любит тот и сладкое, на это и надеялась. Он сложил скрюченные ладони с длинными и корявыми пальцами «лодочкой» и качнул ими, безмолвно прося ссыпать конфеты ему в лапы.

Зрелище было не для слабонервных. Руки из веток казались мягкими, будто на них были надеты варежки из вечно зеленого мха. Но были они очень цепкими и ловкими, ибо так профессионально раскрывать леденец из фантика не каждому человеку удастся. Он закинул красный леденец в рот и замычал.

— Молодец, девица, давнось ужо сладкого не ел, — он убрал остатки конфет куда-то себе за спину.

— Поможешь нам? — спросил Яромир у лесного хозяина, чувствуя, как дрожит его подруга, стоящая к нему почти вплотную.

— Знатный род у тебя, княже, а ты и не похож на них совсем, — причмокивая конфетой и игнорируя вопрос, заговорил леший. Он словно отлетел чуть поодаль и сел на пенек, сложив одну корявую ногу на другую. — Другой ты.

— Я и сам прекрасно осведомлен о своей родословной.

— А она тебе кто? — спросил дух у парня, кивая на яриловку, которая сейчас была бледной, как поганка.

— Подруга.

— Хороша-а, под стать тебе, — кивнул леший, а Мирослава прыснула.

— Хватит! — закатил черные глаза парень. — Ты же всем здесь ведаешь, все слышишь, ничего от глаз твоих не прячется. Так кто шумит в лесу, скажи?

— И не зыркай так! Мы договор заключили, ты относ принял! — Мирослава и сама не поняла, что только что почти нахамила в своей привычной манере лешему!

Лесной дух насупился и громко фыркнул, чуть не подавившись и не выронив конфету изо рта. Он, надсадно кашлянув, на лету поймал ее лапой и снова засунул в рот.

— Я завтра тебе килограмм таких принесу. Оставлю у поляны, там, где высокая береза стоит, — пообещала ему Мирослава и просто приложила левую ладонь к сердцу. Алмаз блеснул в темноте.

— Хороша-а-а, — протянул довольно леший и опять многозначительно посмотрел на Яромира, будто на что-то намекал. Спрыгнув с пня, он пошел по тропинке и махнул им ветвистой лапой. — Подите сюды.

Снова пришлось петлять меж деревьев, чьи ветки иногда больно ударяли по лицу, путались в волосах и норовили проткнуть школьный ферязь. Спустя какое-то время они вышли на большую поляну средь леса. Деревья здесь были сломлены у корней и сложены аккуратной стопкой у края Пущи. Странное дело.

— Я и сам, того, буду рад, если вы ее угомоните, бешеную, — сказал леший, и ребята поравнялись с ним, осматриваясь.

— О ком ты говоришь, батька? — спросил Яромир, тоже оглядываясь. Зрение у него было хорошее даже в темноте.

— Дак о ней, окаянной! — тот указал длинным мшистым пальцем куда-то вдаль, на другой край поляны. Ночь была темная, и разглядеть что-то оказалось почти невозможно. Но тут, будто услышав чьи-то голоса, снова раздался громкий хруст деревьев, от чего леший жалобно прижал руки-ветки к длинным стоячим ушам. — У-у-у, сколько же можно вековые сосны ломать, лоха кривоногая!!!