Чтение онлайн

К сожалению, из дивизии переднего края оказии не было. И я посылал Ю. Жукову материал через полевую почту. Нашу дивизию, находившуюся в резерве Ставки, часто перебрасывали на критические участки боевых действий. Так случилось и в конце ноября, когда на правом фланге Западного фронта противник прорвал оборону, пытаясь открыть себе путь на нашу столицу с севера.

На сбор в путь у редакции ушло меньше часа. Каждый знал, что ему делать, все работали дружно. Наборщики и водитель С. Трушечкин перенесли в крытую брезентом полуторку кассы со шрифтом, вставляя их в строгом порядке в реалы. В ту же машину погрузили запас бумаги, краску. Сюда же по трапу вкатили движок «Л-15», который приводил в действие «американку» и давал свет. Другая полуторка, где стояла печатная машина, была утеплена: обшита тесом, имела железную печку, которая топилась и на ходу. Печатный «цех» в дорогу снаряжали Н. Нежумиря и И. Тимофеев. В этой машине ехали почти все, ведь стоял собачий холод.

На вторые сутки миновали Большую Волгу, вошли в городок текстильщиков Яхрому. Отсюда повернули на Солнечногорск. Едва колонна проследовала село Ольгово, как в Яхрому ворвались фашистские танки. Противник сумел настичь наши тылы, но был отбит… Дивизия вошла в боевые порядки 16-й армии, которой командовал генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский. Он поставил сибирякам задачу преградить вражеским танкам путь на Рогачевское шоссе. В деревушке Федоровка разместился штаб дивизии. Тут же — редакция «Защиты Родины».

В Федоровке сразу же наладили выпуск газеты. Как и полагалось, раз в два дня в роты и на батареи доставлялась «Защита Родины». Других газет мы не получали: ушедшая на армейский пункт связи машина нашей полевой почтовой станции № 282 не смогла вернуться: куда ни ткнется — везде враг. Дивизия и ее боевые соседи бились с оккупантами почти в окружении. Замолчала дивизионная рация — сели батареи…

С утра до вечера обезлюдевшими лесными проселками шагали мы, журналисты красноармейской газеты. Шагали в подразделения и обратно, чтобы дать в номер свои и военкоровские заметки о «сиюминутных» подвигах солдат и командиров, о примере коммунистов и комсомольцев, о самоотверженности санинструкторов, выносивших под огнем раненых, о тех, кто подбивал танки, порою погибая под их гусеницами…

Медленно, теряя товарищей, мы отходили к каналу имени Москвы. Уже угадывались вдали сооружения Икшинского гидроузла. Но места нам на том, восточном, берегу не было. Туда переправились лишь медсанбат да опустевшие тылы. Вечером 5 декабря вместе с Григорием Кацем прибыл я на командный пункт дивизии, расположенный в пустом колхозном овощехранилище на окраине села Базарово. На этот раз мы были не в качестве корреспондентов дивизионки, а поступили в распоряжение генерала В. И. Швецова связными на случай, если понадобится доставить его приказ какому-либо командиру. А также для защиты КП, если к нему прорвутся гитлеровцы — они стояли в соседней деревне Рамушки. Было тревожно.

Под утро на КП каким-то чудом прочился офицер связи армии и передал приказ: в 6.00 атаковать позиции врага. Атаковать? Ведь пехота выбита, не пополнялась. Снарядов осталось по два-три на орудие. Но приказ есть приказ! Батарея, непосредственно прикрывавшая штаб, сделала три выстрела по Рамушкам. И фашисты побежали вспять!..

Видимо, в то мглистое холодное утро стоявшие перед нами гитлеровцы получили приказ оставить позиции. За каналом в район Дмитрова скрытно подошла свежая 1-я ударная армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова. Своим внезапным наступлением она угрожала противнику обходом их группировки в районе Яхромы. Наша дивизия, влившись в новую армию, двинулась по только что пройденным дорогам на Солнечногорск.

Но до этого города дойти не пришлось… На станциях Сходня и Химки дивизия погрузилась в эшелоны и была переброшена за Серпухов, где вошла в состав 49-й армии. В районе станции Тарусская с боями форсировали Оку и стали теснить на запад отчаянно сопротивлявшихся захватчиков.

Наша редакция, передвигаясь вслед за наступающими полками, постоянно находилась в зоне артиллерийского огня противника. Порой мы с трудом обнаруживали в деревне уцелевшую избу и начинали выпускать газету. Газета в условиях наступления! В ней печатали заметки и корреспонденции об инициативе подразделений, пропагандировали смелый маневр, решительные действия отделений, взводов, рот, отдельных бойцов. Всячески поднимали героев точной разведки, артиллеристов. Воспитание патриотизма, высокой миссии советских воинов — освободителей родной земли, ненависти к врагу-поработителю было ведущей темой газеты.

25 января 1942 года, через несколько дней после освобождения нашей дивизией поселка Полотняный Завод, газета напечатала о нем очерк. Очерк начинался с рассказа о героях боев за поселок, который ведет свою историю от построенного здесь, в славившемся коноплей Калужском крае, завода по выработке полотна для парусов военных кораблей, что сооружались по указу Петра Первого на воронежских верфях. Позже в поселке была построена бумажная фабрика. Отступая, гитлеровцы сожгли и фабрику и поселок: из 800 домов уцелело только 26.

Я рассказал, как шел по безлюдной сожженной улице. По сторонам торчали печные трубы, громоздились груды обгорелых бревен, заснеженные фундаменты. Внимание привлек остов кирпичного трехэтажного дома с обрушенной крышей.

— Вот что наделали варвары. Даже дом Гончаровых не пожалели. — Возле меня остановилась пожилая женщина в старенькой черной шубе. Под мышкой она сжимала потертый портфель. — Собираю у ребят учебники. Пора открывать школу. Но где? Наша-то в этом доме была.

Женщина оказалась учительницей литературы и русского языка средней школы, депутатом поселкового Совета Дарьей Степановной Глухаревой. Прошу учительницу рассказать об историческом доме. Несмотря на трескучий мороз, она охотно соглашается. Останавливаются рядом бойцы, заинтересованные нашей беседой.

— Александр Сергеевич Пушкин приезжал в Полотняный Завод дважды, — рассказывает Дарья Степановна, — весной 1830 года как жених Натальи Николаевны Гончаровой и летом 1834 года. К столетию со дня смерти поэта, в 1937 году, мы создали в школе небольшой музей — комнату Пушкина. Многое сделали для этого преподаватели Мария Степановна Бабкина, Зинаида Михайловна Башилова, художник Иван Павлович Бабкин и, конечно, ученики. Дом примечателен и тем, что в нем в разное время останавливались Михаил Илларионович Кутузов, Николай Васильевич Гоголь, Анатолий Васильевич Луначарский…

Фотографирую импровизированную экскурсию. Тогда этот снимок опубликовать не привелось. Сейчас, оглядываясь с сорокалетней вершины времени, понимаю: снимок уникален, зафиксировал примету времени. И потому передал его вместе с другими материалами той военной зимы в Полотняном Заводе в Калужский краеведческий музей. В последние годы в доме Гончаровых ведутся тщательные восстановительные работы, и здесь откроется филиал областного музея.

От учительницы узнал о подпольном госпитале. Спешу в поселковую больницу. Две санитарные машины увозят последних из 130 раненых и больных советских бойцов и командиров, спасенных медиками-патриотами. Местный врач Андрей Николаевич Дробышевский вместе с попавшими в окружение военврачами Николаем Петровичем Баженовым, Игнатием Андреевичем Киреенко, военфельдшером Владимиром Дмитриевичем Андриановым, санинструктором Тоней Ильиной и поварихой больницы Марией Ивановной Юдиной в тяжелейших условиях оккупации более трех месяцев выхаживали раненых. Им удалось также укрыть от плена более двадцати красноармейцев. Местные жители, голодая, отдавали в больницу продукты, а также белье, медикаменты, привозили дрова. В поселке бумажников ни один человек не выдал тайну подпольного госпиталя. Оккупантам сказали, что в больнице лежат тифознобольные. Фашисты обходили больницу стороной. Но перед отступлением гитлеровцы схватили на улице Тоню Ильину и заживо сожгли.

Завершался очерк сообщением о том, как восстанавливается жизнь в освобожденном поселке, чем смогли помочь жителям воины дивизии…

5 марта 1942 года воины нашей дивизии и 34-й стрелковой бригады во взаимодействии с войсками 49-й армии овладели Юхновом. Город был разрушен. Враг не успел сжечь лишь Слободу — село из трех улиц, отделенное от города речушкой. Редакция расположилась в избе, что стояла на крайней улице, глядя окнами в лес. Нашими соседями были бойцы саперного батальона.

К этому времени от нас выбыли Т. Трегубенко и Г. Кац. Меня назначили редактором «Защиты Родины». А кого взять на место инструктора-литератора? Решили выдвинуть на эту должность лучшего военкора. Выбор пал на замполитрука из батальона связи Бахта Алипова. Его утвердили. И не ошиблись: он быстро рос как журналист, был смел, инициативен, точен в работе. В дивизии воевало немало казахов. Алипову удалось создать из земляков авторский актив. Он приобщил к газете узбеков, татар, башкир, удмуртов, прибывавших с пополнением. Со всеми находил общий язык. Это помогло дивизионке всесторонне отражать боевую дружбу воинов из союзных и автономных республик.