Чтение онлайн

А Витя просто-напросто стоял в выдвижном «стакане» ремонтной машины и всего-навсего зашнуровывал развязавшийся башмак. (Вот так и рождаются пустопорожние слухи о левитации и прочих чудесах, дискредитируя подлинные явления!) А его напарник, что называется дядя-до-стань-воробушка, руководил в кабине машины рычагами. Витя сделал знак остановиться и просунул голову в форточку.

— Привет! Помните, мы с вами черноморским круизом плавали?

— Не помню, — сухо ответила Тамара.

— Да мы же за одним столом сидели! — озадачился он.

— Не видела.

— Вот все вы такие! — сердито посмотрел он на нее сверху вниз.

— Какие? — строго спросила она.

— Бесчувственные, эгоистичные, себялюбивые…

— Ну, знаете! — вспылила Тамара. — А вы сами… — и осеклась.

— Слушайте, пусть она оставит его в покое! — насупился Витя.

— Кто — она?

— Ваша подруга.

— Это она-то — его в покое! Это он ей проходу не дает! — возмутилась Тамара. И заиграла на пианино что-то бравурное, стараясь скрыть свое раздражение.

— Если сразу разорвать, потом не так больно, — мрачно произнес Витя. — Уж я-то знаю.

— Ах, знаете… — скептически заметила она. — И что же прикажете делать?

— Ну… — на мгновение задумался он. — Пусть она выходит за кого-нибудь замуж. Немедленно! Или пусть уезжает куда подальше, хоть на Южный полюс, хоть на Северный. Запомните, я друга в обиду не дам.

— А, может… вы и правы, — вдруг сказала она. — Где вас найти?

— Вот здесь, — показал он вниз на ремонтную машину.

Не поняв жеста, дядя-достань-воробушка тут же немного отъехал. И Витя, погрозив ему кулаком, принялся ремонтировать лампу уличного фонаря. Благо они все, через один, были с дефектами.

…А Юрка с Леной по-прежнему ничего не знали о грозящей опасности. Юрка, тот вообще был на седьмом небе от счастья. Сбылось все, о чем он мог бы только мечтать.

Они шли в дождь по улице, и плачущий ребенок заулыбался, когда он погладил его по голове. И влюбленная парочка перестала ссориться, встретив счастливый взгляд Лены. И дождь кончился — засияло солнце!..

Но зловещий Рок уже вертел свои жернова.

Уже на другой день в обеденный перерыв Тамара разыскала Витю. Ремонтная машина стояла на набережной под фонарем у бетонного парапета, о который пушечно разбивалось заштормившее море. Витя заменял лампу, поеживаясь от брызг.

— Эй, эй! — послышалось внизу.

Он увидел Тамару, спустился, и ловко спрыгнул на парапет из кузова машины.

— Нам нужно срочно увидеться вечером, — деловито сказала Тамара.

— И поговорить, — подтвердил он, снова глядя на нее сверху вниз.

Вечером они встретились возле фуникулера: принаряженный Витя, в новых индийских джинсах, и красиво причесанная Тамара, в брючном, сделанном в Бангладеш, костюме.

— Нам надо все обсудить как следует, — сухо сказала она, — и прийти к полному взаимопониманию.

— Я тоже освободил себе весь вечер, — кивнул он. — Прошу, — и пропустил ее в кабину фуникулера.

Они медленно поднимались на гору…

— Почему вы решили, что Лена должна выходить замуж, уезжать на Северный полюс! — Тамара раскраснелась, глаза ее горели тем самым огнем, который называют синим пламенем.

— Почему Лена? С какой стати! И не перебивайте меня. Ваш друг преследует ее по пятам: то пойдемте в кино, то приходите топиться! Пусть лучше он уезжает — как можно дальше, или женится на ком угодно — как можно скорей!

— Ах, вон вы как заговорили! — вскипел Витя.

— Говорить мне больше нечего, я все сказала, — Тамара стремительно раскрыла дверцы кабины, и — шагнула.

Ловко приземлившись с четырехметровой высоты, она с трудом выдернула из земли каблуки и пошла к морю. И тут прямо перед ней, тоже спрыгнув из фуникулера, очутился Витя.

— Спасибо за интересный разговор, — вежливо сказал он.

— Пожалуйста, — так же ответила она.

И они с независимым видом разошлись в разные стороны.

Юрка и Лена, взявшись за руки, медленно шли по детской площадке в приморском парке.

За ними следили. Тамара высунулась из-за статуи Геракла, а Витя — из-за статуи Венеры. Друг друга они не заметили. Так сыщики, следуя за кем-то, подчас отключаются от всего постороннего. И он, и она действовали независимо, каждый сам по себе. Но по сути делали общее дело, кстати, с самой благородной целью: спасти подругу и друга. Победа Тамары стала бы победой Вити, и наоборот. В конечном счете победила бы дружба.

Лена с Юркой сели на скамейку, в окружении больших фанерных игрушек. Она положила ему голову на плечо.

— Да… — выдохнула лучшая подруга. — Позволяет он себе много.

— Сегодня утром на этой площадке я разучивала с детьми песенку, — мечтательно, словно сказку, рассказывала Лена. — И, знаешь, нам помогали все они, — показала она на игрушки. — И Буратино, и Стойкий оловянный солдатик, и Карлик Нос, и Петрушка…

Юрка с радостным изумлением смотрел то на нее, то на игрушки. Она тихонько запела… И ему вдруг показалось, что фанерный Чипполино подмигнул ему и тоже тихо запел. А потом песенку подхватили и другие игрушки, ожившие в глазах Юрки.

«Мы любим веселых и счастливых! Мы, игрушки, проходим с человеком всю жизнь, от семи до семидесяти семи лет, и кому, как не нам, знать людей. Самое ценное на свете — это радость, веселый смех. А счастье зависит от самих людей! И каждая пропавшая улыбка — огромная потеря!..» — таков был, кажется, смысл той нехитрой песенки.

Игрушки пустились в пляс. Петрушка лихо дергал струны своей неизменной балалайки.

— Идите к нам! — позвал он.

— Пойдем? — сказала Лена.