Чтение онлайн

Чай так чай. Выбрал укромный уголок и пью. Рядом сидит толстый тип. Пьем себе чай из суррогатно-фарфоровых чашек и неторопливо беседуем на английском наречии. Толстяк оказался из Малайзии, живет там в столице Куала-Лумпур. Хороший человек, как вы еще узнаете, отзывчивый.

Вдруг хозяин, карлик с косой, в народном халате, объявляет перерыв. Мы, естественно, расплачиваемся — и, нате вам, он бросает мой двадцатипятицентовик обратно на стол и говорит, что фальшивый.

Меня аж в холодный пот бросило — нет, позвольте! — я деньги от нашего кассира получал, тот ничего подобного не допустит — валюта! — хоть ее в судовой кассе и много: за все с любого берега платить надо, даже за пресную воду.

Я, конечно, крепко возмутился. Но мой сосед-малаец только усмехнулся и выложил за меня свой четвертак. И не уходит — ждет, пока я отвозмущаюсь.

А хозяин шасть за стойку и, как сейчас помню, дерг за какой-то рычаг на стене.

Тут пол под нами сразу провалился, и мы рухнули вниз вместе со столом и стульями. Жалко, без хозяина. Люк захлопнулся, мы выругались: я по-русски, сосед по-малайски.

Попались! Вокруг бетонный подвал и в углу легкая деревянная лесенка к железной дверце. Мы руки об нее отбили, пока к нам не спустились несколько дюжих парней — по пистолету в каждой руке!

Дело — дрянь… Выворотили бандиты у малайца карманы и конфисковали пятьдесят два доллара. С меня много не возьмешь. Я насчет этого держался спокойно: у меня всего-то двадцать пять центов, да и те вроде фальшивые.

Гангстеры поглядывают в мою сторону и о чем-то переговариваются, словно сомневаются: я это или нет?

— Русиш? — спрашивают. — «Богатир»?

— Вот хватятся меня на корабле, — объясняю я им по-хорошему. — Начнут искать! «Интерпол» тоже не дремлет, — вставил на всякий случай.

А они мне с юмором объясняют:

— Ваше положение безвыходное, дорогой господин. Здесь недавно из цирка слона украли, и то не нашли. Даже гордые британцы не знали, из какого мяса они бифштексы, пардон, наворачивали в местном «Английском клубе».

— Ну, съесть меня не удастся, — храбрюсь я.

Бандиты горячо заверили, что есть меня не собираются. Дорого, говорят, не по карману. Они выкуп потребуют. Если за меня не заплатят две тысячи долларов — в принципе дешево оценили! — то придется мне проститься с жизнью. Никакой «Интерпол» не найдет!

Да, положеньице… Представил я себе мысленно нашего пароходного кассира Ермолаева, отсчитывающего им купюры, и чуть зубами не заскрипел от бессильной злости.

Мне-то еще цветочки, а моему малайцу — ягодки. Эти злодеи вслух решили его ликвидировать, чтобы потом не донес. А он — что же вы думаете? — примирился со своей участью. И вдруг потребовал вкусной еды, выпивки и сигару. Последнее, так сказать, желание. Его хладнокровию позавидовать можно. Я так считаю: он напоследок подумал, что слишком жирно им будет с отобранными деньгами. Желание у него тоже какую-то стоимость имеет — им меньше достается.

Гангстеры отнеслись к малайцу с пониманием. Им понравилось, что он не кричит, не ползает на коленях, а относится к своему исходу разумно и мужественно, как настоящий мужчина.

Мне до него далеко. Кусок в горло не полез бы при такой перспективе.

Приносит ему сам хозяин поднос, на нем чашка с рисом и кусочками морепродуктов, бутылочка виски дрянного, судя по этикетке, и настолько большая сигара, что по одному ее виду можно судить, какая она вонючая.

Я лихорадочно думаю, что бы такое героическое предпринять. Это только в кино один безоружный человек кучу бездельников с пистолетами мигом выводит из строя.

А малаец лопает за обе щеки, наворачивает. Даже ему жарко стало: расстегнул молнию на своей куртке донизу. Под курткой он голый: ни рубашки, ни майки.

Гляжу я на него — уж на что у меня нервы крепкие — в глазах закружилось! Про слабонервных злодеев пока умалчиваю.

Так уж водится: у всякого нормального человека бывает только одно лицо. Были, правда, когда-то сиамские близнецы, у них и то лишь два лица. У малайца же — три, если считать голову! На груди — второе, на животе — третье. Щекастые, губастные, носы плоские, глазки бегают. И все эти три морды губами чмокают, чавкают, хотя пока что одна ест…

Ну, у нас с гангстерами немая сцена: замерли, некому сказать: «Вольно!»

А малаец раскуривает сигару и вставляет ее в губы второй морде, что на груди. А третьей — подносит стаканчик. Сам ест, другая — покуривает, третья, прихватив нижней губой стаканчик, посасывает виски!

Картина, достойная Рубенса.

Гангстеров словно ветром сдуло из подвала! Лишь скрипела, покачиваясь, дверца…

Ну, тут мы тоже деру! Выскочили прямо в чайную — ни души. А на выходе прозрачная табличка висит, наоборот не прочитаешь: «Закрыто на обед» или «Ушел на базу». Пока я дверь отпирал, малаец себе из ящика кассы полсотни взял. И можно понять: ведь его же ограбили, а «втроем» он, самое большее, на пятерку напил, наел и накурил.

— Ты хоть куртку застегни, — только и успел я посоветовать, когда мы вылетели на улицу. И разбежались в разные стороны.

Я раньше своей группы на корабль вернулся. Заглянул к нашему кассиру и молча, с чувством, пожал ему руку. Он не понял: «Больше денег не дам, не проси!»

Я на берег больше не высовывался, да нас и не выводили. В тот же день мы отчалили, и мне удалось, прощаясь с лоцманом, незаметно передать ему письмо в полицию с указанием времени, места и примет действующих лиц.

После Сянгана мы где только ни побывали, пройдя Тихий океан, а затем свернув через Торресов пролив в Индийский. Потом через Малаккский пролив вышли в Южно-Китайское море и стали на якорную стоянку у берегов Сингапура. Рядом — Малайзия!

В Сингапуре мы совершили культпоход в цирк. Там давали прощальные гастроли артисты из столицы Малайзии — города Куала-Лумпур.

Клоуны у них слабоваты против наших: куда им до Никулина и Карандаша вместе с Олегом Поповым! Но всех поразил номер под названием «Трехмордый человек». Выходит на арену толстяк, садится за столик и проделывает все, что мой малаец совершал в подвале у гангстеров. Он!

Хотел я к нему сбежать с дружественными объятиями с самого верхнего ряда, но не решился — представление идет, международный скандал!

Но когда он под дружные аплодисменты закончил номер и направился к выходу, я все-таки не выдержал и помчался к нему.

— Вальера! — оторопев, заорал он на весь цирк.

Мы обнялись на глазах у всей публики, и нас тоже наградили дружными аплодисментами.

Ученые и моряки удивлялись: откуда это я циркача знаю?

Пришлось скромно ответить, что у меня на любом берегу друзья.