Чтение онлайн

Элизабет вздохнула и высвободилась из объятий мужа.

– Ты уже сказал Фелисити, что мы уедем раньше, чем планировалось?

– Я предоставлю это тебе. – Несмотря на беспокойство, Дункан все же улыбнулся. – Она в последнее время очень увлечена сборами.

– Если так, наверное, я должна ей помочь.

Идя к лестнице, Элизабет встретила старую Розу.

– Миледи, вы ведь еще не ужинали. Я вам что-нибудь приготовлю. Мне принести еду наверх, в вашу комнату?

– Да, пожалуйста, – ответила Элизабет.

Она остановилась и посмотрела вслед удаляющейся служанке:

– Хозяин Дункан уже говорил с тобой сегодня по поводу нашего отъезда?

– Нет, миледи. Я знаю только, что вы отправляетесь послезавтра.

– Все изменилось. Мы уезжаем сегодня ночью.

Роза лишь кивнула, показывая, что поняла. В этом доме столько всего слышали и повидали, что преждевременный отъезд никого не мог удивить.

– Нам с Педди завтра отправляться к нашим новым хозяевам?

– Как пожелаете. Но только во второй половине дня, когда мы будем достаточно далеко. До тех пор ни с кем не говори о нашем отъезде, иначе могут быть неприятности. Позаботься также о том, чтобы Педди держал язык за зубами. Чем позже заметят, что мы уехали, тем лучше.

На это замечание Роза также ответила кивком и удалилась в кухню, чтобы приготовить ужин для Элизабет. Служанка не стала задавать вопросы и жаловаться. Элизабет знала, что на эту женщину можно положиться. Роза и Педди по-прежнему были ей верны. После смерти Гарольда эти двое оставались единственными слугами в доме. Остальные уже устроились в других усадьбах.

Несколько слуг вернулось на родину, в Англию, после того как Элизабет выплатила им жалованье и расторгла долговые контракты. Большинство батраков и служанок, а также все рабы Данморов перешли на службу к Уильяму Норингэму. В Саммер-хилл каждому из них нашлась работа. В ту ночь, когда бушевал ураган, Гарольд Данмор сжег поместье Норингэмов дотла – еще одна из его гнусностей. Дом отстроили, хотя и пришлось потратить на это много денег. Уильяму нужны были рабочие руки на полях сахарного тростника: Элизабет передала ему в управление Рейнбоу-фоллз. Кто-то ведь должен был позаботиться о плантациях. Элизабет показалось логичным, что эти земли будет обрабатывать Уильям; к тому же они граничили с его собственными наделами.

Данмор-холл Элизабет хотела продать: городской дом находился за много миль от плантаций, и Уильям не знал, что с ним делать. Кроме того, она ненавидела это здание, которое было молчаливым свидетелем того, как у ее свекра разыгралась мания величия. Плантации и городской дом достались в наследство его единственному потомку мужского пола – внуку Джонатану. О том, что Джонни не был потомком Гарольда по крови, знали лишь единицы, и Элизабет делала все возможное, чтобы это оставалось тайной. Дункан хотел, чтобы унаследованная земля досталась мальчику, Элизабет же часто думала, что на этих полях лежит проклятье. Рейнбоу-фоллз и Данмор-холл – Гарольд дал своим владениям громкие названия, но при этом постоянно терроризировал людей и сеял разрушения.

Дункан же смотрел на все прагматично.

– Поместье представляет собой определенную ценность, – сказал он. – Может быть, в один прекрасный день Джонни захочет стать ленивым богатым плантатором. Это лучше, чем судьба пирата, которого от могилы отделяет один заряд пороха.

Когда Дункан это произнес, на его лице заиграла дерзкая улыбка, от которой сердце Элизабет забилось чаще, словно в начале их отношений.

Она поднялась по лестнице, держа руку на пояснице. Элизабет только сейчас заметила, что день был долгим и напряженным. Может, ей и не стоило сегодня нырять.

Хоть ее беременность и протекала без особых осложнений, если не считать утренней тошноты в первые месяцы, объем ее тела увеличился точно так же, как когда она носила Джонни. Ей было тяжело двигаться. Элизабет особенно остро ощущала свою беспомощность, когда ей нужно было взобраться на лошадь или слезть с нее, хоть ее маленькую сивую кобылу и нельзя было сравнивать с громадным мерином, на котором ездила Деирдре. Плавать же было легко, ведь в воде вес тела уменьшался. Но это развлечение придется на время отложить. На самом деле весьма удачно, что вскоре ей предстояло совершить длительное морское путешествие: на «Элизе» все равно ничего не нужно будет делать. Элизабет будет просто сидеть и отдыхать.

Прежде чем войти в комнату к Фелисити, женщина постучала в дверь. Кузина стояла на коленях перед ящиками, которые необходимо было отправить на борт. Вокруг нее лежали предметы одежды – на табурете, кровати, комоде, полу. Когда Элизабет вошла, Фелисити тут же вскочила.

– Где ты так долго пропадала, Лиззи?! Я же волнуюсь…

Фелисити замерла. На ее лице застыли удивление и негодование, когда она заметила, что у кузины мокрые волосы. Девушка тут же уперла руки в упитанные бока.

– Ты плавала!..

Элизабет перебила кузину, прежде чем та успела осыпать ее своими скучными упреками:

– Фелисити, наши планы изменились. Нам нужно отплыть уже сегодня ночью.

Кузина уронила ночную сорочку на пол и застыла с открытым ртом, глядя на Элизабет. На округлом лице читалось лишь одно – испуганное недоумение.

– Что ты сказала?

– Мы отправимся в путь перед рассветом. Иначе Дункана могут арестовать.

– Арестовать?! – пронзительно крикнула Фелисити. – Но почему? Что он натворил?

Элизабет коротко ей все объяснила, однако Фелисити была слишком растеряна, чтобы осознать ее слова.

– Что же нам теперь делать? – причитала она.

– Собираться, – лаконично ответила Элизабет. – А потом отправляться на корабль.

Но эта фраза не смогла успокоить Фелисити.

– А если его все же арестуют? Как мы тогда отправимся в плаванье?

Девушка боялась, что они, чего доброго, еще останутся на Барбадосе. Фелисити так страстно мечтала о своем женихе, что вот уже несколько недель с нетерпением ждала вожделенного отплытия.

Никлас Вандемеер был капитаном голландского торгового судна. Он был родом из Амстердама. После того как «Охвостье» [2] во время правления Кромвеля издало закон о том, что Нидерландам запрещено торговать с английскими колониями, Никласу пришлось в спешке покинуть Барбадос. Английские военно-морские силы получили новое предписание, и некоторые голландские торговые суда оказались захваченными. Дункан даже высказал предположение, что в этом году может начаться война.

С тех пор Фелисити очень боялась, что больше никогда не увидит Никласа. Она получила от жениха письмо, которое тот передал для нее с капитаном невольничьего корабля. Никлас описал, в каком бедственном положении оказался, и сообщил, что в ближайшее время едва ли сможет вернуться на Барбадос.

Элизабет, ее кузина и Дункан хотели отплыть в Европу еще в начале года, но незадолго до отъезда у Фелисити случился выкидыш. Повивальная бабка, которую они пригласили, предрекала даже, что девушка может умереть, если отправится в утомительное путешествие. Поэтому поездку пришлось отложить. Прошло много времени, прежде чем Фелисити оправилась после кровотечения и избавилась от уныния. Теперь с ней снова все было хорошо. Она опять смогла решиться на морское путешествие, которое желательно было бы совершить до того, как начнется ежегодный сезон штормов, и до того, как Элизабет придет время рожать.