Чтение онлайн

– Сжечь его!
– визжали одни.

– К триффидам гниду!
– орали другие.

В меня полетели банки, бутылки и - внезапно - чьи-то трусики и лифчик.

Я застонал и пошатнулся под напором неистовой волны, несущейся в меня из зала. Мой эмоциональный двойник бился в судорогах и пускал пену изо рта. "Слишком... много", - прохрипел он.

Я рухнул на колени, потом повалился на пол, чувствуя, как против воли на лице расцветает сытая, довольная улыбка. В глазах потемнело. В темноте вспыхнул огонек, и я увидел отца, сидящего возле костра. Папа грустно качал головой, глядя на глубину моего падения. "Не говори ничего, - прошептал я ему.
– Так... Так просто было надо!"

– Благодарю вас, господин Риверос, вы можете садиться, - послышался голос Черноволосого.
– Приглашаю обвиняемого Джеронимо Фернандеса Альтомирано.

Я сгреб себя с пола и поплелся на скамью подсудимых. Проходя мимо меня, Джеронимо выразил надежду, что на том свете мы будем вариться в одном котле.

– Ты что, вообще наглухо отмороженный?
– шепотом спросила Вероника, когда я сел рядом.

– Я этого не скрывал с самого начала.

Немного подумав, я решил сделать хоть что-то хорошее и, повернувшись к Веронике, сказал:

– Не бойся смерти. Там - просто комната с надписью: "Who cares?" и обзором на весь мир. Можно даже заказывать девочек в любое время.

– Ну, хоть там не придется изображать из себя натуралку, - безразличным голосом отозвалась Вероника.

– Блин, я не то хотел...

– Помолчи, а? Ты сегодня достаточно высказал.

Я заткнулся и уставился на Джеронимо. Одного взгляда хватило, чтобы понять: демон раннего пробуждения вновь одолел его. Как яростно он смотрит на сестру, как злобно горят глаза...

Зал продолжал бесноваться, и Черноволосый взглянул на Седого. Тот опирался локтем о трибуну, прикрыв глаза ладонью, но каким-то чудом уловил невербальный сигнал коллеги, поднял голову и застучал молоточком, явно жалея, что под рукой нет кувалды покрепче. Которой можно было бы разбить мне голову.

Наконец, пришла тишина, и Черноволосый, которого мое выступление, казалось, только приободрило, улыбнулся Джеронимо:

– Молодой человек, изложите, пожалуйста, вашу версию событий.

Джеронимо не заставил себя упрашивать. Выпростав руку с указующим перстом, он заговорил:

– Согласно моей версии эта жирная старуха с псориазом, которая имеет наглость называться мне сестрой, во время нападения на транспортер проигнорировала мой приказ и не убила всех врагов, цинично маскируя предательскую деятельность под так называемый здравый смысл! Это прирожденное удобрение для триффидов попросту не смогло оторвать от кресла свой отожранный зад, и...

Я постарался отключить восприятие скрипучего голоса Джеронимо. Покосился на Веронику. Бледная, с бесконечно злым лицом, она сидела, подперев кулаком подбородок, и смотрела на брата.

– Перед полным залом, - процедила сквозь зубы.
– Не думала, что до такого дойдет.

– Да он же себя не контролирует, - сказал я.

– А я что, просила утешений?

Пожав плечами, я отвернулся. Кажется, тот короткий миг душевной близости остался в далеком прошлом. Впрочем, мне было все равно. Мой эмоциональный двойник обожрался до такой степени, что мог лишь тихонько пищать на выдохе.

Тем временем выступление Джеронимо прервал Черноволосый:

– Простите, - мягко сказал он, - но я бы попросил сосредоточиться на описании инцидента, приведшего к вашему задержанию. Расскажите, как произошло убийство.

– Ах, это!
– Джеронимо отмахнулся.
– Форменный дурдом. Мы спокойно ехали, никого не трогали, и вдруг появился этот псих. Не то пьяный, не то обдолбанный, он бросался под гусеницы и орал стихи. Мой дорогой друг Николас включил задний ход, но псих оказался хитрее. В своей неискоренимой жажде самоубийства он обежал вокруг и бросился под гусеницы сзади, нанеся всем нам непоправимый моральный ущерб. Мой друг Николас рыдал над его телом так долго, что все подумали...

– Прокомментируйте доведение до самоубийства!
– чуть ли не подпрыгнул Черноволосый, который с каждой секундой волновался все больше.

Джеронимо погрустнел.

– Эта девушка, - начал он тихо, - всегда стояла между ними. Николас и Педро с детства дружили, были не разлей вода, пока не появилась эта коварная разрушительница судеб. Оказывая знаки внимания то одному, то другому, она заставляла их соперничать, сражаться, ненавидеть друг друга. Сейчас я понимаю, что с ее стороны это не было просто игрой. Несчастная, она сама не могла разобраться с тем, что творится у нее в душе...

Джеронимо всхлипнул, и я вдруг понял, что он утирает рукавом самые настоящие слезы. И весь зал внимает ему в благоговейном молчании. Я покосился на Веронику. Слава богу, ее лицо сейчас напоминало иллюстрацию к словарной статье, трактующей слово "скепсис". Почувствовав здесь некую опору, я мысленно прислонился к Веронике, а то трагическая история моей любви уже чуть не растрогала меня самого.

– Когда он узнал о случившемся, то сам чуть не покончил с собой, - продолжал сквозь слезы Джеронимо.
– Мы с Вероникой вытащили его из петли, два часа отпаивали грибным бульоном. Скажи, сестра!
– Он протянул руку в патетическом жесте.

– Да, Джеронимо, так все и было, - зевнула Вероника.
– Ночей из-за него не спали. Вот, до сих пор рубит так, что глаза слипаются.

– Бес-сер-деч-на-я!
– провозгласил Джеронимо, и я готов поклясться, что каждый человек в зале возненавидел Веронику Альтомирано.
– Вот когда из-под лицемерной личины проглядывают бородавки, псориаз, сморщенная сухая кожа и...

– Скажите, пожалуйста, сколько лет вашей сестре?
– перебил Черноволосый.

– Никак не меньше восьмидесяти четырех, - тут же ответил Джеронимо.
– Она сожгла паспорт в семьдесят, и теперь пытается притвориться шестидесятилетней, но мы-то с вами знаем...

– Достаточно! Прошу садиться!
– ликовал Черноволосый.
– Вероника Альтомирано, прошу вас, выйдите сюда и ответьте всего на один очень простой вопрос.

"И что его так радует?
– думал я, пока Джеронимо и Вероника, сверля друг друга ненавидящими взглядами, менялись местами.
– И почему Седой не остановит этот балаган, давно переставший даже отдаленно напоминать суд? Да и Русый просто кипит от гнева, но не вмешается".

– Милая девушка, - сказал Черноволосый, откашлявшись, и отчего-то покраснев.
– Скажите, пожалуйста, вы когда-либо знали мужчину?

– Я знала многих мужчин, вас какой интересует?
– откликнулась Вероника.

По залу прокатился смешок.

– Фейспалм, - вздохнул Джеронимо.

– Воистину фейспалм, - подтвердил я.
– Кажется, она уделала нас обоих.

Черноволосый покраснел еще сильнее и, встретив насмешливый взгляд Седого, поспешил исправить недоразумение:

– Нет, Вероника, вы меня не совсем правильно поняли, полагаю. Давайте я переформулирую вопрос. Меня вот что интересует: имели ли вы когда-либо половые сношения с мужчиной? Прошу ответить честно, это очень, очень важный вопрос.