Чтение онлайн

Большие проблемы в деле росписи храмов и иконописании отмечаются учеными. Так, академик Кондаков в одной из своих работ пишет: «Если мы обратимся к общему обозрению различных видов того состояния, в каком находится религиозная живопись и иконопись у нас даже на главнейших пунктах, нам резко бросится в глаза случайность их положения и отсутствие всякой поддержки, руководства и художественной помощи. Не слышатся-ли отовсюду и непрестанно жалобы на недостойную роспись церквей и соборов? … появляются в столичных соборах и святочтимых лаврах ремесленныя росписи… Кто же, наконец, не знает, что доселе только бездарные художники становятся у нас иконописцами, а для остальных иконопись – дело временных пособляющих нужде, заказов, и что эта живопись у нас оценивается всегда и буквально по квадратным аршинам и саженям?». [11, c. 3]

В Церкви и государстве идет поиск путей решения проблемы падения качества иконописания. Так, с ведома и по инициативе Св. Синода открываются классы иконописания в семинариях- Петербургской, Казанской, Кавказской, Иркутской, других. [12, c. 3-4] [13]

Проблемой качества церковной живописи, качества иконописи была озабочена Императорская Санкт-Петербургская Академия Художеств, на которую был возложен контроль за развитием всех отраслей искусства в Российской Империи.

По инициативе Президента Академии, Великой Княгини Марии Николаевны (1852-1876), было составлено обращение на имя Императора Александра II c предложением об открытии в Академии Художеств специального класса иконописания: «1856г. Января 18-го. При Императорской Академии Художеств предполагается открыть новый класс для преподавания правил иконописания и для достижения в этом роде искусства Исторической верности форм и изящества стиля, которыя необходимы для всякаго рода живописи. С развитием этого класса, впоследствии, неминуемо устранится произвол и неправильность в сочинениях живописцев, которые, у нас, чаще всего должны писать святыя иконы. Обращение Президента Академии было рассмотрено Государем Императором и лично им одобрено: «На подлинном Собственною Его Императорскаго Величества рукою написано: «Сообразить». [14, л.1]

Наряду с относительно новыми институтами, в которых развивается иконописание, продолжают существовать и традиционные русские центры иконописи- монастыри. Как писал об этом В. Успенский, «Художники группируются обыкновенно около центров просвещения, власти. Так было и в древней Руси. Иконописцы являются в Киеве, Новгороде, Суздале, Москве. Иконниками становятся иноки монастырей, центрами иконописания становятся монастыри. В эпоху расцвета политической силы и богатства Новгорода в XIII-XVI столетиях, производство икон достигает в нем значительных размеров. Свои иконописцы были у новгородских монастырей: Юрьевского, Антониева и Хутынского. С возвышением Москвы и московские монастыри становятся центрами иконописания. Иконописание было развито в Вологде, Ярославле, Костроме, Устюге, Рязани, Ростове, Нижнем Новгороде, Переяславле Залесском, Калуге, Суздале, Пскове и т.д.». [15, c.8]

Первый русский иконописец Алипий или Алимпий (+1114г.) был иноком Киево-Печерской лавры: «Препод. Священноинок, отец Алимпий пресвитер, Печерский чудотворец, иконописец Киевский, многия чудныя иконы писал; и ангели Господни помогаху и писаху образы, яко ученицы его быша, и спрашивахуся, аще угодно-ли, тако написашася им. И в Киевских пещерах в нетлении и до днесь опочивает, чудеса творя». «Преподобный, отец Григорий печерский, иконописецъ Киевский, много святых икон написал чудотворных; яже зде в Российской земле обретаются, спостник бе препод. Алимпию. В нетлении в пещерах опочивает». [16, с.379]

Падение уровня иконописания должно было остро ощущаться там, где икона почиталась не просто как произведение искусства, но как священный образ, к которому обращались с молитвой и надеждой на духовное преображение- в монастырях, и прежде всего- в монастырях женских. Иконописание, наряду с занятием золотошвейным мастерством, вышивками, другими видами рукоделия становится важным подспорьем в нелегкой и небогатой жизни женских монастырей.

Где же могли послушницы и инокини наших женских обителей обучиться иконописанию? Представляется, что обучение в иконописных мастерских и артелях было для инокинь и послушниц неприемлемо. Иконописание в России второй половины XIX- начала XX века приобрело массовый, чисто коммерческий характер, даже в традиционных русских центрах иконописания- Палехе, Мстере, Холуе. «… Они торгуют с Россией, Кавказом, Болгарией и Румынией, доставляя по всему православному миру сотни тысяч икон, десятки тысяч иконостасов и прочих рисовальных принадлежностей захолустных храмов и церквей». [17, л.68-70]

Отношение к иконе как к обычному товару было бы для инокинь неприемлемо. Методы, какими обучали в таких артелях молодых иконописцев, также исключали насельниц монастырей из числа учеников: «Мальчики лет 9,10 поступают лет на 5 или 6 даровыми учениками. Харчи у них свои; хозяин дает только «науку». Год, два или три посвящаются на метение полов, стружку досок для икон, растирание красок и т. п. ученье. Потом мальчуган садится с ранняго утра до поздняго вечера на низенький табурет, все больше по мере роста, сгибаясь над нарами, заменяющими стол для рисования. … Ученик месяца три-четыре посвящает каждому популярному святому, довольствуясь словесным указом мастера- «тут почернее мазни, тут посветлее пусти и т. п.». Выучив наизусть одного, переходит к изучению на тот же манер второго и т. д. … Выбор специальности – лица ила одежды – происходит совершенно случайно. Лицевщик- мастер делает своего родственника- ученика тоже лицевщиком и наоборот. Хозяин никогда не вмешивается в выбор специальности. … И так в этих мастерских все производство основано на строгой рутине, механическом заучивании наизусть всех штрихов, теней и оттенков. Даже надписи на иконах воспроизводятся безграмотными рабочими наизусть». [18, л.68-70]

Оставались два пути- путь самоучки и- Академия Художеств, при всех сложностях и высоких требованиях, предъявляемых Императорской Академией Художеств. Появление талантливых самородков вполне возможно- русский народ талантами любого рода, в том числе и художественными, обделен не был. Факты подобного рода отмечались даже иностранцами. Так, немецкий исследователь, занимавшийся изучением кустарной промышленности России в 1880-х годах, пишет: «Из деревенских мастерских Владимирской губернии «выходят нередко образа, которые не нарисовал бы и лучший питомец академии художеств…». [19]

Но, расчет на удачу, на то, что в числе насельниц отыщутся талантливые самородки, для монастырей едва ли приемлем. Оставался, видимо, один путь для полноценного обучения иконописи- Академия Художеств. Основания для такого вывода дали материалы по истории женских православных монастырей, в том числе Леушинского монастыря.

В приведенном выше описании Похвальского собора, автор его считает, что инокини и послушницы Леушинской обители обучались иконописанию а Петербургской академии художеств. Частично это мнение находит подтверждение в архивных материалах.

Исследователем истории Леушинского монастыря, М.Г. Мальцевым были представлены списки инокинь и послушниц Леушинского монастыря, занимавшихся в обители иконописанием: «Заведующие живописной и иконописной мастерскими: Монахиня Иоанна (Сироткина Параскева Прохоровна). Монахиня Алексия (Шаблыгина Анна Ивановна). Монахиня Алипия (Герасимова Анна Ильинична). Монахиня Маргарита (Антонова Параскева Петровна). Трудились в живописной и иконописной мастерских:

Монахиня Агния (Николина Параскева Леонтьевна). Монахиня Алевтина (Москалева Анна Степановна). Монахиня Анатолия (Орлова Анна Владимировна). Монахиня Аполлинария (Борисова Анастасия Матвеевна). Монахиня Евсевия (Пятунина Елизавета Алексеевна). Монахиня Иннокентия (Филиппова Наталья Александровна). Монахиня Лаврентия (Марова Евфросиния Павловна). Монахиня Леонида (Садовникова Анна Никифоровна). Монахиня Рафаила (Котова Клавдия Петровна). Монахиня Ювеналия (Шишлякова Александра Ивановна). Акиндинова Евфросиния Дмитриевна. Божатова Анастасия Константиновна. Брусова Мария Львовна. Буракова Елена Алексеевна. Васильева Параскева Трофимовна. Зайцева Варвара Прокопьевна. Короткова Мария Васильевна. Кучмиева Татьяна Федоровна. Лукичева Валентина Ивановна. Николаева Анна Ивановна. Послушница. Николаева Елена Ивановна. Послушница. Петрова Анна Николаевна. Савельева Анастасия Васильевна. Успенская Мария Васильевна». [20, л.294-331] [21, л.292-328]

В Российском Государственном Историческом Архиве (РГИА СПб.), в фонде Санкт-Петербургской Академии Художеств было выявлено Дело послушницы Леушинского монастыря Прасковьи Сироткиной. В деле хранится письмо следующего содержания: «1886. 31 Июля, Четверг. Многоуважаемый Петр Федорович! Я приходила к Вам с рисунками монахини Прасковьи Сироткиной, а т.к. не застала Вас дома, то завтра отнесу этот рисунок в Правление к г-ну Зимину, если вам будет возможно, то просмотрите и как Вы говорили, потрудитесь ей какое-нибудь свидетельство, что она сделала успехи. Очень, очень прошу вас о ней, Многоуважаемый Петр Федорович. Она действительно очень старалась и с трепетом ожидает своей судьбы. Если вы будете дома до семи часов, то потрудитесь прислать за мной сторожа; я бы очень хотела Вас видеть. Искренне уважающая Вас и глубоко преданная Ек. Вахтер». [22, л.1-2]

Представленное выше письмо- это обращение молодой художницы, выпускницы Санкт-Петербургской Академии Художеств, Екатерины Вахтер, к Конференц-Секретарю Императорской Академии Художеств Петру Федоровичу Исееву. В нем Екатерина Вахтер ходатайствует о выдаче свидетельства послушнице Иоанно-Предтеченского Леушинского женского монастыря Прасковье Сироткиной. В каком качестве проходила обучение в Академии Прасковья Сироткина, в деле не отражено. Вероятнее всего- в качесте вольнослушающей. На основании архивных документов можно сделать вывод, что послушница Сироткина в обучении рисованию и живописи действительно «сделала успехи», а возможно и ходатайство госпожи Вахтер было не лишним. Послушница Прасковья Сироткина получила соответствующее свидетельство: «СВИДЕТЕЛЬСТВО. Дано сие из И.А.Х. послушнице Леушинскаго Иоаннопредтеченскаго монастыря Новгородской губернии, Череповецкаго уезда Параскеве Прохоровой Сироткиной в том, что она, как показавшая хорошия художественныя способности, доказанныя исполненными ею в Академии под руководством класснаго художника первой степени Екатерины А. Вахтер, живописными образами и рисунками, может заниматься преподаванием рисования в монастырской начальной рисовальной школе вышеозначеннаго монастыря….в чем Канцелярия И. А. Х. свидетельствует приложением печати. С.-Петербург. Августа дня 1886г. И. А. Х. Конференц-Секр. Д. Ст. Советн. Свидетельство Получила. Сироткина». [23, л.2-2об.]