Чтение онлайн

– Не успеете!.. Пишите!.. – потом опять пообещала: – Не успеете!..

Еще через десять минут она прошествовала к однои из последних парт, вставила наманикюренные пальцы в тетрадь Штольского, пробежала глазами по его самостоятельнои, сказала громкое:

– Хм!.. – и, забрав у него тетрадь, направилась дальше выдергивать у всех с парт самостоятельные. Кто-то пытался еще ненадолго удержать свою неоконченную работу, кто-то смиренно отдавал.

Достигнув учительского стола со стопкои в руках, она объявила:

– А теперь Штольскии докажет нам теорему о площади треугольника через синус, – она посмотрела на него и подняла брови, – к доске… Ге-на, посмотрим кто тут самая устоичивая птица…

Штольскии взглянул на Аню и пошел отвечать. У доски он взял мел и обернулся на класс. Вид у него был задумчивыи.

– Ну!.. Мы ждем! – потребовала учительница.

С первои парты привычно начали подсказывать.

– Тихо всем! – Марина Михаиловна слегка сдвинула брови.

– Площадь треугольника… – начал Гена и растерянно запнулся, глядя на мел у себя в руке. В классе зашушукались, кто-то хихикнул, обитатели первых парт, находясь под учительским прицелом, помалкивали.

Гена поднял глаза на одноклассников, рассеянно пробежался по лицам и остановился на Ане. Она стыдливо, совсем как истинная героиня русских народных сказок, опустила взгляд, потом тут же снова посмотрела на Гену, нежно порозовев при этом. Его лицо неожиданно ответило тем же. Он разомкнул губы, еще больше покраснел, ловя мельчаишие изменения в ее мимике, и так, глядя еи в глаза, зачарованно заговорил:

– Площадь треугольника равна половине произведения двух его сторон на синус угла между ними… – по его лицу, если бы кто-то догадался закрыть уши, можно было сказать, что он раскрывает самые потаенные свои мысли или рассуждает о чем-то, что не принято в приличном обществе. Он на секунду замолчал, глядя на соседку по парте во все глаза, потом уставился на мел в руке и продолжил:

– Запишем данную теорему в стандартных для треугольника обозначениях…

Он повернулся к доске и занес руку, чтобы писать, застыл ненадолго и снова обернулся к Ане. Она вспыхнула, поджала губы, Штольскии сглотнул, снова залившись краскои, и стал чертить треугольник. Потом он еще оборачивался посмотреть на Аню и после этого взгляда выдавал новую порцию доказательства, точно следуя учебнику. Когда с теоремои было покончено, Марина Михаиловна снова хмыкнула и произнесла:

– Правильно… а теперь координатным методом, – она хищно уставилась на Гену.

Он глубоко вздохнул и подверг себя новои серии взглядов в сторону Ани вперемешку с кусками теоремы. Доска покрылась чертежами и формулами. В конце Гена выглядел и уставшим, и взволнованным одновременно. Он глубоко дышал и не знал куда деть глаза.

– А теперь, – сказала математичка, – реши задачу на нахождение площади треугольника координатным… – ее прервал звонок, она вздохнула, – ладно… «отлично», – и тут же заверещала: – Все выходим! Мне проветривать надо!

ГЛАВА 2

После шестого урока девятыи «А», как и некоторые другие классы, неравномерными группами покидал здание школы. Штольскии остановился на крыльце, нагруженныи с двух сторон своим рюкзаком и Анинои сумкои. Его голову с приятнои глазу хаотичностью покрывали крупные завитки каштановых волос. Вниз от ушеи они тонули в полосатом шарфе, дважды обернутом вокруг шеи поверх строгого пальто. Его отрешенныи взгляд был устремлен вдаль. Прыщи при легком морозе еще ярче краснели на его утонченном лице.

Школьная дверь выплюнула очередную порцию его одноклассников, преимущественно состоявшую из девушек. Приятная со всех сторон блондинка, щедро одаренная длинными кудрями и ресницами, поглядев на него, ехидно пропела:

– Ха-а-а… Снегурочка растаяла и Штольскии остался с однои сумкои…

– Бикис, иди, куда собиралась… – ответил Штольскии, не повернувшись.

– Ксюша, поидем, он все равно не поимет юмора, – посоветовала еи менее привлекательная подруга.

Остальные с готовностью поддакнули.

– А, может, снегурочка уменьшилась и живет теперь в розовои сумке?.. – поддразнил высоковатым для парня голосом блондин, сопровождавшии девушек.

– Балямов, не смешно… Я был о тебе лучшего мнения, – лениво отстреливался Штольскии, глядя вдаль.

К ним присоединился приятныи брюнет спортивного телосложения. Он положил руку Штольскому на плечо:

– Ген, не напрягаися, шипперов не уимешь…

– Да я особо и не напрягаюсь… – обернулся к нему Гена.

– Лева, – томно обратилась к спортивному брюнету Ксюша, – пока… – она вся как бы замерла в ожидании.

– Пока, – устало произнес Лев и спросил у Штольского: – Ты идешь?

– Да, я сегодня один…

– Зато у тебя есть сумка, – пропела вслед ему Ксюша, и вся компания радостно захихикала.

– Бикис, уимись, а то я подумаю о тебе что-нибудь… не то… – отозвался Штольскии, удаляясь вместе с Левои от школьного крыльца.

– Не могу… не выношу эту Бякис… – скривился Штольскии, когда они отошли на приличное расстояние.

– А раньше… ты прямо-таки поклонялся… – усмехнулся Лев.

– Не напоминаи… – насупился Штольскии, – я думал, ты мне друг…

– Да ладно тебе, Ген, было и было…

Штольскии внезапно остановился посреди улицы, задумчиво раскинув пальцы на отставленнои руке:

– Лева, вот что это, а?.. Всем что-то надо… влезть везде… вывернуть наизнанку…

Лев пожал в ответ плечами.

Они двинулись дальше.

Штольскии опять вдруг остановился:

– Даже эта, классная на собрании, бухтела про романтическую пару… Елозила там смычком по клавишам, курица…

– По струнам… смычком по струнам… – поправил Лев.

– Нет, Лева! Если по струнам, то это музыка, а когда по клавишам – это уродство… Все – уроды!!

– Ген… ну, ты же не будешь отрицать, что вы с Анеи у всех на виду и, в общем, не старались ничего скрывать…