Чтение онлайн

«Лукавство» – герой открыл для себя новое слово.

«Какая теперь разница?» – Лев скрывал строки песни от самого себя, возможно предчувствуя, что когда-то его история может закончиться ими.

Автоматоны и заводные игрушки разных форм были знакомы ему хорошо, но ни какие из них, даже человекоподобные модели, не мнили себя живыми.

«Сердце болит», – показалось сыну Сато. Хотя нет. Он – Лев Бессердечный. Малыш вытянул хромовые лапки с гидравлическими искусственными суставами, прижал к голове никелевые уши, а бронзовый хвост к полу, шестерёнки внутри закрутились быстрее. Лев запел:

«Механический кот заржавел от туманов.

Лев Бессердечный – удивительный автоматон, механический кот, исполняющий песни, мнивший себя живым мальчиком.

– Передо мной просто собака! – Сумико Ямамото презрительно посмотрела на подозреваемого. – Вы признаётесь в убийстве собственной жены, это так?

– Явка с повинной уже ничего не значит?

– Следствие разберётся, а суд вынесет приговор. До тех пор, профессор Артизан Акио, Вы – подозреваемый.

– Тем не менее, Вы, детектив Сумико Ямамото, называете меня собакой?

– За столь эмоциональное высказывание прошу принять мои извинения, – детектив не была до конца искренней, но осознала своё допущение. – Я не в праве была оскорблять Вас.

Человек, расположившийся перед госпожой Ямамото в тесном помещении для допросов со слабым газовым освещением, был профессором местного университета. Несмотря на растерянную в последнее время репутацию, он был сифу – учителем, и никак не заслуживал упрёков со стороны юной Сумико.

– Вы думаете, что оскорбили меня? – Артизан рассмеялся. – Это не так. Знаете, детектив, я посвящаю свое хобби стихам. Не хоку, скорее тем, что предпочитают на северо-востоке от Эбонхэбэна. В последнее время у меня не складывались отношения с коллегами. Я посвятил им строки, когда пришёл и услышал их тихие переговоры и перешёптывания. На своей кафедре я схватил листок бумаги и начал писать, едва поспевая пером за своими мыслями. Вот послушайте:

– И это столь спонтанно родилось у Вас в голове?

– Да, но рождению предшествовали месяцы вынашивания.

Убийца собственной жены, госпожи Юки Акио, профессор Артизан уже порядком спутал мысли детектива Ямамото:

– У меня появляется ощущение, что Вы даже с гордостью называете себя собакой.

Артизан ехидно улыбался, у него были удивительно красивые ровные белые зубы:

– О да, детектив. Больше всего хочется сказать одно: «Я – собака!» Что значит быть собакой? Многие сразу представляют какое-то убогое животное, дворнягу, псину немытую, скулящую, возможно жалующуюся на свои проблемы, глупую, пусть и не очень, на фоне других животных. В некоторых культурах «собака» – это слово, которое вообще можно принять за оскорбление, может и так. Но взгляните с другой стороны на собаку. Это животное, которое обладает такими качествами, как верность, преданность, помимо своих инстинктов. Своими зачатками разума, собака понимает, что значит «служить», – Сумико служила. Но в полиции. У них были собаки, но она не одна из них. Она – человек. Профессор Акио продолжал. – Служить – не всегда повиноваться беспрекословно, бездумно. Служить потому, что ты хочешь служить. Служить самому себе, своим идеалам, – это уже больше походило на Ямамото. Сумико твёрдо верила в справедливость и свою преданность правому делу. – Размышлять и философствовать можно очень долго, возможно, в свободное время этим и стоит заняться. Не только мне, но и любому человеку. Главное, чтобы дорогие философы помнили об одном: как и во всём мире, наши представления о котором очень узки и полагаются лишь на органы чувств, на информацию, которую мы получаем от анализаторов, интерпретируем, упрощая, делая её такой, чтобы наш мозг понял: где мы находимся, кто мы, и как мы должны действовать, слово «собака» лишь обозначает собаку, но не является ею. Об этом нельзя забывать.

Монолог профессора всерьёз увёл детектива от собственных мыслей, с которыми она шла на допрос. В планах было по-женски расспросить негодяя, выяснив истинный мотив, но голова наполнилась иным. Она протянула перо, чернила и бумагу:

– Напишите всё подробно, господин Акио.

По лицу Артизана Сумико прочитала, что он вряд ли намерен это сделать:

– В чём проблема?

– Мне не поверят. У меня был мотив, не сомневайтесь. Серьёзный. Не знаю, как кто-то другой поступил бы в моей ситуации. И у меня большие сомнения, что иначе, – профессор вот-вот был готов приняться за дело, но на секунду отложил перо перед выходом детектива Ямамото из помещения для допросов. – Вы тоже собака, госпожа Сумико.

Она промолчала.

«Разве что ищейка», – невольно промелькнуло в голове.

В коридоре ждал один из дежурных сержантов, с докладом:

– Госпожа детектив, глава отдела убийств вызывает Вас к себе.

Вызывает к себе, но при этом уходит на обед, положенный по расписанию. Секретарь в приёмной главы отдела убийств лишь развела руками, скромно перекусывая прямо на рабочем месте.

Сумико, привыкшая к нестандартному расписанию, пропуску приёмов пищи, часам засад и затянутых допросов, бросила всё, по одному зову руководителя. Сейчас она решилась и, отринув собственные предубеждения, позволила себе покинуть офисы и прогуляться по Эбонхэбэну в обед. Если уж не для того, чтобы посетить ресторан, то хотя бы купить еды в лавочке быстрого питания и перекусить на скамейке в парке.

Атмосфера на самом деле менялась, хотя учёные мужи всё ещё вели активные споры в новостных сводках газет. Даже просто прогуливаясь по улицам, госпожа Ямамото ощущала в воздухе присутствие новых запахов. Порой казалось, что и в самом деле паровые технологии не так безопасны для окружающей среды.

Нередкими стали попытки каких-то хулиганов противостоять техническому прогрессу, расклеивая глупые объявления и плакаты с призывами остановить развитие паровых технологий. Находились и те, кто противоборствовал ярым защитникам природы, обвиняя особых активистов в причастности к колдовству и прочей мистической ерунде.

Находясь на службе в убойном отделе, детектив Ямамото не обязана была бороться с хулиганами непосредственно, либо с плодами их вандализма. Однако, исполняя чисто гражданский долг, ей приходилось временами срывать листовки противоборствующих лагерей.

Предсказуемое напряжение между противниками росло, норовя выплеснуться рано или поздно в открытую конфронтацию. Сама Сумико не знала, к какой из фракций причислить себя. Ей не хотелось бы жить в будущем, напророченном зелёными интриганами, порочащими прогресс. Загрязнение воздуха и воды – это плохо, любому понятно. Но что же теперь? Отказаться от газового освещения, чудесных путешествий на дирижаблях, паровозов и автоматонов?

Куда бы ни вело человечество его развитие, сама природа уступит, две противоборствующие ипостаси примирятся, найдя консенсус. Не может быть иначе. Так заключала для себя Сумико.

Во время своих размышлений она успела перекусить воком и зелёным чаем, вернувшись в офис даже раньше, чем столь желавший её увидеть глава отдела убийств.

Кио Хасомото возглавлял отдел убийств центрального округа Эбонхэбэна уже пятнадцать лет, до этого двадцать лет прослужив оперативником. Пунктуальная Сумико Ямамото, ожидающая его в приемной с обеда, зачастую вызывала у него чувство необъяснимого разочарования. Положительные качества девушки-детектива, не ограничивающиеся дисциплиной и боевой выучкой, перечеркивались в глазах босса её слабостями.