Чтение онлайн

Помню, как часто мы сидели с Л.Н. на защитах дипломов и тихо беседовали. Если был его «подзащитный» — какой-нибудь энтузиаст, как будто посвященный в некое таинство, с придыханием выговаривающий такие слова, как «пассионарность», «надлом», то Л.Н. умиленно слушал — идеи «становились материальной силой». Если не его и не мой дипломант, то мы перешептывались «за науку». Удивительно, но он никогда на меня не обижался, хотя именно во время таких неторопливых бесед я иногда подкалывал его. И касалось это обычно этногенеза. Мои вопросы состояли в следующем: можно ли предсказать примерное время, место будущего «взрыва», можно ли видеть хотя бы проекцию будущего «шрама» на теле Земли? Когда Л.Н. признавался, что нет, тогда следовал финальный «удар» по концепции — если нет даже выхода на прогноз, то какова же тогда значимость этой концепции? Я говорил, конечно, гораздо мягче, а здесь передаю самую суть. Он почему-то не обижался, а терпеливо пытался разъяснять мне, почему — так и почему не может быть иначе. Хорошее было время.

Перечитать Л.Н. пришлось многое. Но почему-то в «Этногенезе» первому из ученых, который был упомянут — С. М. Широкогорову — уделена от силы пара страниц. Одна-две похвалы, легкая критика: «импульсы от соседей», которые показались Л.Н. вариантом концепции А. Дж. Тойнби «вызов — ответ», и кисловатое резюме: «все-таки книга С. М. Широкогорова для своего времени была шагом вперед» 992 . Гораздо резче Л.Н. сказал о ней в автореферате докторской: «Попытка создать научную дефиницию успеха не имела» 993 . Между тем мне кажется «шанхайский автор» заслуживал куда большего, а его книга «Этнос» читается с огромным интересом даже сейчас 994 .

Почему она вышла в Шанхае, не знаю, но в предисловии говорится, что «это исследование было написано в условиях наименее благоприятных для научной работы» 995 . Безусловно, это означало рождение труда в эмиграции. Поиски биографических данных о С. М. Широкогорове в зарубежных библиотеках пока ничего не дали. По-видимому, «Этнос» — единственная «русскоязычная» книга

С. М. Широкогорова. Остальные написаны им по-английски и вышли в Пекине и Шанхае примерно в эти же годы. Их переиздало в 70-х гг. одно нью-йоркское издательство.

Кажется, впервые в русской литературе автор попытался раскрыть понятие «этнос». Если верить специалистам, то впервые оно было применено в начале XX в. профессором Н. М. Могилянским в работе «Этнография и ее задачи» 996 .

С. М. Широкогоров говорил о ритмике. Этнос, по его мнению, является формой, в которой происходит процесс создания, развития и смерти элементов, дающих возможность человечеству как виду существовать 997 . Чем не циклы по Л. Гумилеву? Я не намекаю на заимствование; идеи всегда носятся в воздухе...

Интересно и довольно жесткое разделение С. М. Широкогоровым «этнография» и «этнология» 998 . Первая скатилась к народоописанию. Автор приводит любопытные и остроумные примеры. Так, этнографию он описывает следующим образом: «До сих пор по торжественным случаям в Сорбонне в Париже профессора появляются в мантиях, а немецкий бурш должен иметь порезанную на дуэлях физиономию, и русский студент должен быть нечесан, обязательно груб в обращении и либерален. Все это и есть наша этнография, которую мы любим, понимаем и без которой жить не можем в наших университетах» 999 . «Этнология», согласно Широкогорову, — «молодая наука» и «венец знаний о человеке»; она объединяет три науки: антропологию, этнографию и языкознание 1000 .

Мы ищем не столько параллелей с Л. Гумилевым и другими, сколько отличий от его концепции этногенеза. Мне кажется, что у С. М. Широкогорова — это свое понимание этноса. Он пишет: «Этнос — есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих свое единое происхождение, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освященных традиций и отличающих его от таковых других групп» 1001 .

Широкогоров, по-видимому, считал, что этнос — не биологическое понятие. В одном месте он пишет, что «социальные единицы образуют этнос», а в другом — что «новая форма приспособления этноса — социальная организация» 1002 . Если этнос состоит из социальных единиц, то не может же он трактоваться как чисто биологическое явление! Почему этого — может быть, самого важного для конструирования его концепции этногенеза — не уловил Л.Н., совершенно непонятно.

У «шанхайского автора» есть и другие находки, побуждающие к раздумью. Например, такая: «Каждый жизнеспособный этнос должен иметь специальный орган самозащиты и нападения, и этим органом в дифференцированном этносе является армия, в недифференцированном — все население, способное носить оружие» 1003 . Видимо, примером могла бы служить империя Чингисхана. Еще сильнее и, может быть, актуальнее звучит следующее его утверждение: «Развитие антимилитаристских идей порождается обычно гибнущими этносами» 1004 .

Определение этноса через противопоставление несложно. Как признавал и Л.Н., здесь в качестве критерия выступает ощущение, но если для обыденной жизни этого достаточно, то для понимания мало 1005 . Что же надо сделать для понимания? Очевидно, определить этнос не через какое-то ощущение-отрицание («мы не они»), а по неким «позитивным» критериям. Простое перенесение признаков нации на этнос — единство языка, территории, экономической жизни и психического склада — не срабатывает, хотя такой простенький подход и не исчез. «Основным условием возникновения этноса является общность территории, языка и культуры», — читаем мы в «Географическом энциклопедическом словаре» 1006 . Но верен ли он?

Язык? Л.Н. многократно показал, что этнос необязательно объединен языком. Французы — этнос, говорящий на четырех языках: французском, провансальском, бретонском и гасконском. Жанна д'Арк вообще произносила свою фамилию с немецким акцентом — «Тарк» 1007 . Но попытки что-то изменить с языком, с письменностью «сверху» болезненны и безуспешны. В 1946–1948 гг. американские интеллектуалы пытались перевести письменность побежденной Японии с иероглифов на латинский алфавит. Ничего не получилось.

Этнос необязательно скрепляет и общая религия. Романо-германская католическая Европа еще в XIII в. объявила своим противником православные страны — Византию, Болгарию и Россию, хотя и тут, и там вера была одна, но суперэтносы разные. «Чтобы оправдать четвертый крестовый поход, — пишет Л.Н., — говорили даже, что православные такие еретики, что от них самого Бога тошнит» 1008 . Это настолько основательное «размежевание», что и в 90-х гг. нашего века граница между православием и католичеством проходит резкой чертой от Белого до Черного моря, являясь рубежом между разными суперэтносами, разными цивилизациями. Еще в атласе Меркатора (1595 г.) восточная граница Европы — граница римско-католического мира.

Итак, язык и. религия являются признаками, но не самыми главными. Этнос — отнюдь и не единая власть на данной территории, что отмечал еще и С. М. Широкогоров 1009 . Л.Н., доводя эту мысль до абсурда, спрашивал диссертанта на одной из защит: «А как назывался этнос Австро-Венгрии? Австро-венгры?» 1010

Иные авторы уходили в сторону от определения сложного понятия, говоря, что это — «не социальная организация, а состояние» 1011 . Поправляя этот тезис, Л.Н. когда-то определял, что этнос — это процесс. Это тоже был уход от дефиниции, как и его же слова, что этнос — специфическая форма существования вида Ното заріепз 1012 .