Чтение онлайн

– Я знаю. – Живые краски вернулись на щеки Мариетты, а на губах появился намек на улыбку.

Герцог помолчал, желая удостовериться, не ослышался ли он.

– Препятствие заключается в различном положении наших семейств, – продолжал он.

– Это не имеет значения, – поспешила возразить Мариетта. – Семейство Рикарди занимает достаточно высокое положение, чтобы его члены вступали в брак с кем угодно.

– Но не в данном случае, – строго заявил герцог.

– В данном случае, – сказала Мариетта, и в глазах у нее блеснуло былое озорство, – в данном случае именно Рикарди этого не желают.

Герцог слегка нахмурился, глядя на Мариетту сверху вниз. Семья де Мальбре была одной из самых знатных во Франции, а эта пигалица сумела распалить воображение его опытного в любовных делах, искушенного сына до такой степени, что он сделал ей предложение, и теперь, когда он, глава семьи, пришел к ней, дабы сообщить, что она, какая-то там Рикарди, никогда не станет герцогиней де Мальбре, она просто пожала плечами, усмехнулась и заявила, что это она не желает становиться герцогиней де Мальбре. Он ожидал истерики, угроз, протестов – словом, чего угодно, только не безразличия.

– Вы уверены, мадемуазель, что правильно поняли мои слова.

– Вы заявили, что я не могу выйти замуж за Рафаэля. Мне кажется, господин герцог, что это вы проявили непонимание в нашем разговоре. Когда ваш сын сделал мне предложение, я ответила ему отказом. Но кажется, он, как и вы сами, не поверил моим словам.

– Но почему, дорогое дитя? – Анри де Мальбре отер лоб надушенным носовым платком. Их разговор и в самом деле принял весьма неожиданный оборот.

– Потому что я его не люблю, – ответила Мариетта напрямик.

Анри, как бы ища поддержки, всей тяжестью оперся на свою трость. Матерь Божья, эта девчонка отказывается от брака с одним из де Мальбре, потому что не любит его! Это невероятно!

– Таким образом, господин герцог, у вас нет причины для беспокойства.

– Именно так. Совершенно верно.

Анри испытывал не только огромное облегчение, но и некоторое волнение. Как это, молодая особа сомнительного происхождения отказывается выйти замуж за его сына! Разве это не оскорбительно для всей фамилии де Мальбре?

– Не будете ли вы любезны передать Жанетте, что я спущусь в столовую к обеду? – спросила Мариетта с еле заметной улыбкой на губах – она прямо-таки читала мысли, которые теснились в голове у ее высокородного визитера. – Я чувствую себя вполне хорошо.

Герцог ответил, что передаст. Спускаясь по широким ступеням лестницы, он думал, что в конечном счете исполнил свою миссию, и теперь дело только за тем, как бы поскорее пропустить добрый стаканчик бренди.

К тому времени когда Мариетта спустилась к обеду, одетая в бархатное платье янтарно-желтого цвета, которое подчеркивало ее красоту, все уже сидели за столом. Леон даже не взглянул в ее сторону. Рафаэль, увидев ее, заметно обрадовался. Он все еще был уверен, что вопреки противодействию отца сделает Мариетту своей женой.

– Должен признаться, я рад, что избавился от шума и вечной суеты королевского двора, – заговорил герцог, наслаждаясь изысканным вкусом свежих устриц. – Так славно вернуться к жизни в уединении.

Жанетта бросила взгляд на роскошно отделанный камзол старого друга и рассмеялась со словами:

– Еще один месяц, и вы будете умирать от скуки, Анри.

– Уверяю вас, нет. Я даже не подозревал, что дни могут проходить так быстро.

Жанетта помолчала, потом, глядя на сына, произнесла:

– Это Элиза сделала их такими для вас. Вы проводите с ней даже больше времени, чем Леон.

Щеки герцога покраснели, но Леон этого даже не заметил, он продолжал угрюмо взирать на свой бокал с вином.

– Мадам Сент-Бев нравится слушать рассказы о Версале, а мне приятно поговорить с ней об этом. Ее занимает главным образом новая мода.

– Меня тоже, – вмешалась в разговор Селеста. – Я слышала, что даже Лавальер носит мушки на лице. Это правда? И носит ли она их с удовольствием или только ради моды?

Все вышли из-за обеденного стола и направлялись в большую гостиную.

– Лавальер ничего подобного не носит, – сказал герцог, любезно улыбнувшись Селесте. – Она красива и без них.

– Это правда? – обратилась Селеста к Мариетте, которая сидела в некотором отдалении от всех, занятая своим вязанием.

– Истинная правда. Она пренебрегает такого рода модой, не желая подражать мадам де Монтеспан.

Взгляд герцога обострился. Он уже давно пришел к заключению, что в малышке Рикарди есть нечто особенное, не сразу постижимое. Тон, каким она говорила о любовнице короля и о вполне вероятной будущей его любовнице, только усилил это ощущение. Она говорила так, будто знала их лично. Однако чего ради стала бы гордая Атенаис общаться с Мариеттой? Разве что покупала у нее кружева…

– Вы занимались вязанием кружев в Париже, Мариетта?

Мариетта, не отвлекаясь от своей сложной работы и продолжая неустанно перебирать пальцами спицы, ответила:

– Разумеется. Ведь я кружевница. Куда бы я ни попала, всегда плету кружева.

– Именно поэтому вы и познакомились с Монтеспан?

Глаза у Селесты изумленно округлились.

– Неужели вы и вправду вязали кружева для мадам Монтеспан? Верно ли, что она новая фаворитка короля и что это разбило сердце Лавальер? И правда ли, что она претендует на дружбу с королевой?

– Мадам де Монтеспан претендует на многое.

– Не стоит говорить о ней в подобном тоне, – заметил герцог, поигрывая своей табакеркой. – Для Элизы было бы опасно отправляться в Версаль с предвзятыми суждениями о мадам де Монтеспан.

– Было бы опасно для нее отправляться туда с иными суждениями, – уверенно произнесла Мариетта. – Худшее, что может случиться с Элизой, – это если Атенаис Монтеспан пожелает сделать ее своим другом.

Голос герцога сделался жестким. Он не питал нежности к Атенаис, считая ее слишком холодной и расчетливой, и он был благодарен Мариетте за то, что она отказалась выйти замуж за его сына, однако его честь была задета тем, что она говорит с ним таким уверенным тоном.

– То, что вы продаете кружева знатным людям, еще не дает вам права высказывать вопиющие суждения об их душевных качествах, Мариетта.

Она подняла на него глаза и сказала совершенно спокойно:

– Мадам де Монтеспан приходила к Рикарди за куда более важными вещами, чем кружева.

Молчание затянулось, и глаза их встретились. Герцог де Мальбре не имел возможности догадаться о том, что стоит за словами Мариетты, но был достаточно умен, чтобы не задавать ненужных вопросов. Было в поведении Мариетты что-то, от чего холодок пробежал у него по спине. Сегодня вечером им не мешало бы толком поговорить – подальше от жадных ушей Селесты.