Чтение онлайн

А вопрос, заданный корреспондентом "Российской газеты"", несколько позже задаст и генерал Рохлин: "Где наше замечательное оружие?" Задаст не только как генерал, прошедший через войну, но и как председатель Комитета Госдумы по обороне. Однако ответа он не получит. И будет искать его сам.

– Особую ценность, - продолжает Рохлин, представлял и разведывательный батальон под командованием майора Дмитрия Гребениченко. В Волгограде батальон был практически освобожден от хозяйственных забот. Солдаты и офицеры дневали и ночевали на полигоне. В Грозном батальон действовал по-особому. Мы обратили внимание, что боевики не умеют действовать ночью. У них явно не было общевойсковых командиров, которые могли бы организовать противодействие четко спланированным, продуманным операциям. Разведбат действовал ночами. Он не бежал в атаку, а выползал к зданию и без крика и шума занимал его. Обычно сопротивление в таких случаях было минимальным. Затем разведчики подтягивали на себя остальные наши силы и ползли дальше.

Два года спустя слушатель Военной академии имени М. В. Фрунзе подполковник Дмитрий Гребениченко был разбужен соседями по парте. Подполковник спал после ночной подработки. На офицерскую зарплату семью сегодня не прокормишь.

– Дима, - сказали ему, - послушай, что про тебя говорят.

А преподаватель рассказывал о том, как генерал Рохлин неправильно использовал разведывательный батальон.

– По этой причине, - говорил преподаватель, - командир батальона погиб.

Аудитория, повернув головы, рассматривала бывшего комбата. Убедившись, что он жив, слушатели принялись вновь строчить конспекты.

А преподаватель, узнав, что бывший комбат слушает его рассказ, смутился: "Похоже, меня неправильно информировали".

Впрочем, информации подобного рода хватало.

25 марта 1997 года бывший заместитель начальника штаба группировки войск в Чечне полковник Александр Чикунов, больше известный как автор и исполнитель песен о войне, в интервью "Комсомольской правде" призвал Рохлина:

"... ну признайся ты - у всех были ошибки".

– Конечно, были, - признается Рохлин.
– У всех...

Рассказ полковника Чикунова о том, как он планировал операцию по захвату "свечки" - 12-этажного здания Института нефти и газа- и как брал ее милицейский СОБР, тоже, наверное, можно отнести к такой ошибке. Ведь в ночь с 5 на 6 января готовился, а на рассвете брал "свечку" отряд специального назначения 45-го полка ВДВ. Старшим в отряде был полковник Павел Поповских, тот самый, которого позже обвинят в организации покушения на Дмитрия Холодова.

Отряд был подчинен Рохлину еще 3 января. И именно полковнику Поповских генерал ставил задачу провести разведку подступов к зданию и предложить план операции по его захвату. Десантники 45-го полка не только выявили систему обороны "свечки", составили план, но и сами провели операцию.

Об этом Рохлин рассказал в своем письме на имя главного редактора "Комсомольской правды". Но газета так и не опубликовала письмо генерала. О причинах можно только догадываться.

Но это будет потом. А тогда, в дни штурма Грозного, Рохлину некогда было думать о том, какие легенды будут сочиняться по прошествии лет.

– Я не знаю, есть ли вина Поповских в деле Холодова, - говорит он, - но операция по захвату "свечки", проведенная им и его людьми, была огромной нашей победой. Захват этого здания в корне менял ситуацию в центре города. Мы получили возможность контроля практически над всем районом, прилегающим к президентскому дворцу и Совмину.

А что касается подразделений МВД, о блистательных успехах которых в боях за Грозный говорит Александр Чикунов, то ситуация с ними отражена в "Журнале боевых действий" следующим образом:

"4 января 1995 года. 22. 00. Командующему войсками.

...Есть в МВД г/л-т (генерал-лейтенант.
– Авт.) Широков, который-хочет облегчить участь МВД. 81 пон (о нем мы говорили выше.
– Авт.) уже прятался за моими боевыми порядками. Я просил МО (министра обороны.
– Авт.) перевести полк для охраны моей артиллерии. Прошу, чтобы задача была поставлена генерал-майору Воробьеву.

Генерал-лейтенант Рохлин предупреждает: "Если мне, как командующему Северной группировки, не будет подчиняться милиция и выполнять поставленную задачу, то я не буду выполнять задачу президента".

Эта запись, надиктованная Рохлиным для передачи командующему группировкой войск, свидетельствует, что ситуация была крайне сложной и межведомственная разобщенность усугубляла ее.

– У меня в подразделениях были восемнадцатилетние мальчишки, - поясняет генерал, - а в частях МВД полно взрослых мужиков - контрактников. И я рассчитывал на их помощь. Но милицейские начальники всячески уклонялись от поддержки. Не думаю, что бойцы подразделений МВД трусили и сами отказывались воевать вместе с нами. Я не случайно просил поставить задачу генерал-майору Воробьеву. Это был смелый и умный человек. Когда он командовал, особых проблем не было. Части МВД тогда взяли на себя блокпосты, и их подразделения заняли первые этажи "свечки", когда это здание было взято. Но после гибели Воробьева17 заставить милицейских командиров поддержать наши действия стало практически невозможно. Они соглашались действовать только в глубоком тылу.

Кроме того, вышеприведенная запись свидетельствует о дерзости генерала, способного, когда касается дела, "наехать" на кого угодно, в том числе - на президента. Поэтому те, кто позднее станет говорить о Рохлине как о человеке, который стал в оппозицию Борису Ельцину лишь из политических соображений, далеки от истины.

Тогда, в период кровавых боев, генерал был далек от политики. Его волновало лишь то, что мешало выполнению боевой задачи.

Сугубо военная сторона вопросов взаимодействия и подчиненности подразделений различных ведомств, особенно при ведении боевых действий, - прямая компетенция Верховного главнокомандующего. И никто другой решить эти вопросы не мог.

Рохлин в резкой и бескомпромиссной форме напомнил Верховному о том, что недостаточно называться таковым, надо еще и понимать, какую ответственность это накладывает и какие последствия может иметь некомпетентное управление военной организацией страны и, в частности, силовыми структурами в Чечне...

Если это напоминание и имело политический смысл, то вряд ли генерал тогда давал себе в этом отчет.

Никаких последствий выпад Рохлина тогда не имел. Да и не мог иметь, потому что генерал в то время был для президента и его окружения как свет в окошке, как три богатыря, вместе взятых, как сотня других сказочных героев-спасителей...

О том, что Рохлин вскоре станет для них тем, кем стал в известной сказке работник для попа (помните: "После первого щелчка поп подпрыгнул до потолка"), никто тогда не мог и подумать... Хотя генерал, судя по тому, что записано в "Журнале боевых действий", откровенно продемонстрировал, что его мало волнует личное отношение к нему тех или иных могущественных лиц и он не собирается молчать, когда эти лица не делают того, что нужно для дела.

С 5 января в подчинении Рохлина будет уже и часть сил Восточной группировки, в частности, 129-й мотострелковый полк Ленинградского военного округа. Полк, который впоследствии хорошо зарекомендовал себя в боях, захватив сильно укрепленные 2-й и 86-й военные городки, обувную и картонажную фабрики.

Позднее, на встрече в Москве с иностранными военными атташе, Рохлина спросят, как он без предварительной подготовки, в условиях активных боевых действий сумел принять под командование части, которые не знал и даже не был знаком с их людьми, как смог организовать управление ими.

– Это был очень умный вопрос, - рассказывает Рохлин.
– В двух словах трудно было ответить. Но если упростить, то управление организовывалось через тех, кто хорошо знал эти части и подразделения. А такими обычно являются помощники начальников штабов. Я собрал их в одну группу, и они фактически взяли на себя функции операторов, способных превращать общие команды в живую систему управления, учитывающую особенности различных частей.