Чтение онлайн

Объект взаимной любовной вспышки был налицо — им являлась Фрида — супруга гостеприимного Диего Риверы.

На Троцкого сразу обрушилась буря новостей. Ему стало известно, что в Москве намечается новый судебный процесс против группы старых большевиков, в числе которых были близкие к нему Г. Л. Пятаков и К. Б. Радек. Лев Давидович начал готовиться к тому, чтобы встретить этот, как он считал, судебный фарс во всеоружии. Он установил связь со своими сторонниками в США, обратившись к ним с письмами. Чуть ли не ежедневно он давал теперь интервью журналистам.

В начале апреля он принял, например, представителя американского журнала «New Statesman» («Новый государственный деятель») Кингсли Мартина, который оставил подробное описание Троцкого, их встречи и беседы, перепечатанное журналом через 60 лет. [1387] «Он выглядел, — писал Мартин, — как будто только что принял горячую ванну. Его волосы были подстрижены, бородка аккуратно убрана, а костюм выглажен. Его шевелюра и бородка седоваты, а лицо — свежее и розовое». Троцкий был настроен дружелюбно. Главной темой разговора стали московские процессы и причины признания подсудимых. В ответ на недоуменные вопросы, почему они не отказываются от вынужденных показаний на открытом суде, Троцкий объяснил это боязнью за свою жизнь и жизнь близких. «Но ведь большинство из них знает, что они все равно умрут», — возразил Мартин. Троцкий не согласился. «Существует огромная разница, — пояснил он, — между неизбежностью смерти и малейшей надеждой выжить». Жестом он показал журналисту этот самый «миллиметр надежды».

Немало времени Троцкого занимала подготовка к намечавшемуся контрпроцессу. Ему помогали вскоре приехавшие в Мехико давние верные помощники Жан Хейженоорт и Ян Франкель. [1388]

Создается, однако, впечатление, что вначале все эти нелегкие дела выполнялись как бы механически, ибо в значительно большей степени его теперь интересовали отношения с очаровательной хозяйкой дома. В какой-то мере его внимание к Фриде было проникнуто восторгом перед женщиной, которая смогла преодолеть тягчайшие недуги.

В возрасте шести лет Фрида заболела полиомиелитом, многие месяцы провела в постели, испытывая невероятную боль. Каким-то чудом она преодолела болезнь, хотя правая нога была деформирована, и с детских лет она носила длинные платья.

В школьные годы Фрида вступила в кружок свободомыслящих студентов, интересовавшихся идеями Карла Маркса, проводила с ними много времени, испытала не только наслаждение творческого поиска, но и все радости и страхи легкого отношения к сексу. В 18 лет у нее появился постоянный любовник, член кружка Алехандро Ареас. Вместе с ним 17 декабря 1925 года Фрида села в автобус, поездка в котором оказалась для нее роковой. Автобус врезался в трамвай. Фрида получила тяжелейшее ранение: металлический прут пронзил ее тело насквозь, прошел сквозь бедро и вышел наружу через влагалище. В больнице обнаружили множественные переломы правой ноги, несколько вывихов, повреждения позвоночника и таза.

Проведя более месяца в больнице, Фрида вернулась домой, но полностью вылечить ее не смогли, ряд лет она страдала от мучительных болей, а затем всю жизнь ее терзали новые приступы. Преодолевая боль с помощью лекарств и силой воли, Фрида Кало оказалась способной возвратиться к активной и плодотворной творческой жизни. Именно на больничной койке она начала рисовать, а затем почувствовала, что только работа над художественными сюжетами, подчас диковинными и фантастическими, возвращает ее к жизни. [1389]

Между тем в Мехико из длительной поездки в Европу вернулся Диего Ривера, с которым Фрида ранее была немного знакома, а теперь, вновь с ним встретившись, стала его возлюбленной. [1390]

Диего родился в 1886 году и воспитывался няней в индейских обычаях. Он рано проявил талант живописца, посещал курсы Художественной академии, получал в качестве наград возможность поездок в Европу на художественные выставки, вел свободный образ жизни, легко сходясь и расходясь с разными женщинами. К началу 1920-х годов Ривера стяжал себе имя выдающегося художника-кубиста, а затем автора многочисленных настенных росписей, связанных с древними мексиканскими сюжетами и современностью. Особо привлекала его тематика революционной истории. Через живопись Ривера пришел к коммунизму, вступив в 1922 году в компартию Мексики. [1391]

В 1927–1928 годах Ривера посетил СССР. Он присутствовал на праздновании 10-й годовщины Октября, наблюдал контрдемонстрацию объединенной оппозиции и решил запечатлеть увиденное в монументальной росписи, предложив сотрудничество хозяевам и представив проект картин для Дома Красной армии. Советские художественные руководители были шокированы тем, как восторженно представил мексиканец в своих работах лидера оппозиции. Проект не был принят, а самому Ривере разъяснили, что его присутствие в СССР нежелательно. В августе 1928 года Диего возвратился в Мексику. [1392]

В 1929 году Ривера и Кало поженились. Их брак был неровным и странным. Оба они имели любовников и любовниц, причем Диего какое-то время даже изменял супруге с ее младшей сестрой Кристиной. Фрида отвечала многочисленными похождениями, в которых фигурировали особы обоего пола. Почти постоянную боль она заглушала не только художественным творчеством и общественной деятельностью (как и Диего, она сначала вступила в компартию, а потом порвала с ней), но и спиртными напитками. [1393]

Когда в середине 1936 года между несколькими мексиканскими группами сторонников Троцкого было достигнуто согласие о создании единой организации и была воссоздана существовавшая ранее Лига коммунистов-интернационалистов, Диего Ривера вошел в состав ее Политического бюро. [1394]

Первые два года пребывания Льва Давидовича в Мексике Ривера оставался его покровителем во всех делах, кроме тех, которые были прямо связаны с политикой. Человек буйного темперамента, со странностями, присущими подчас высокоталантливым людям (он, например, появлялся на людях, в том числе на президентских приемах, с попугаем на голове), Ривера был бунтарем в искусстве и переносил это настроение на политику, о которой мог судить только понаслышке. Он был эмоциональным, чувственным «троцкистом», ибо работ Троцкого не читал и в его идеях не разбирался. Троцкий был для Риверы героической фигурой, достойной художественного воплощения, и он действительно теперь многократно создавал его образ на своих фресках.

С первых дней Троцкий полюбил Койоакан — излюбленное художниками место. В письмах сыну в Париж Троцкий в обычно не свойственных ему тонах восхищался всем, с чем сталкивался, — климатом, фруктами, людьми. [1395] Такое настроение стало фоном последней его любовной интриги.

Несмотря на занятость и Льва Давидовича, и Фриды (Троцкий готовился к контрпроцессу, Кало в это время создала несколько своих лучших полотен), они стали проводить какое-то время наедине. [1396] Как-то получилось, что они одновременно устраивали перерывы в работе, чтобы подышать свежим воздухом, и встречались в патио. Постепенно перерывы все более затягивались, и результат был именно таков, какого можно было ожидать. [1397]

Фрида вряд ли испытывала серьезные чувства к Льву (в разговорах с подругами и сестрой Кристиной она называла его «маленьким козлом» [1398] ), но увлеклась им как человеком знаменитым. Кроме того, она стремилась при помощи адюльтера с «учителем» своего мужа как-то унизить Диего, отомстить ему за многочисленные измены. Как юноша, Троцкий бегал за ней по патио (понятно, это был скорее шуточный бег, ибо быстро Фрида не могла передвигаться). Позволив себя поймать, она уводила его в собственную спальню с огромной ортопедической кроватью, [1399] поначалу вроде бы для того, чтобы полюбоваться висевшими там ее произведениями. Когда свидания в «Голубом доме» оказывались невозможными, Фрида принимала Льва в соседнем доме своей сестры Кристины. [1400]