Чтение онлайн

***

За крепостными стенами к западу от Крова находилась небольшая долина, за которой распростёрлись многочисленные зеленеющие рощи княжеских земель. Именно в этой долине ещё во времена князя Атифа было построено колоссальное сооружение, представляющее собой высокие трибуны, что кольцом охватывали большую показательную арену. В мирные времена здесь проводились турниры, многие могучие гвардейцы и иные воины соревновались друг с другом в боевом искусстве, здесь устраивали дружественные поединки, и всё это на потеху многотысячной толпе зрителей, что охотно посещают подобные зрелища. В другое время данную арену постоянно эксплуатирует княжеское войско, в особенности суровая ударная гвардия, здесь ежедневно проходят тренировки личного состава, с гораздо более жёсткими условиями, чем при праздничных турнирах. Однако именно сегодня данное место превратилось в показательное место смерти, уже успевшее окропиться потоками крови.

Сегодняшний день на арене отличался от всех остальных по многим пунктам, одним из которых можно назвать тот, что практически все трибуны были заняты тысячами алькарских воинов, отблёскивающих на солнце своими чистейшими доспехами из алькарской стали и украшенные синими плащами. Тысячи голубых глаз этих северных громил были устремлены на центр арены, где уже с самого раннего утра не утихала беспощадная бойня. Помимо алькаров здесь присутствовали лишь немногочисленные гвардейцы княжеской гвардии, несущие службу у входов и выходов, а также занявшие свои посты на лестницах трибун, но всё же основной их задачей была охрана ликов от преждевременной расправы. По два десятка ликов и алькарских воинов бились насмерть на круглой арене, каждая пара вела свой собственный поединок, в который не имели права вмешиваться остальные. Награда за победу была только одна – право уйти живым из этого места. Княжеские гвардейцы только и занимались тем, что выносили мёртвые и искалеченные тела четырёхруких существ в помещения под трибунами, где их складировали для дальнейшей кремации, в то время как алькарские воины делали тоже самое со своими павшими, коих пока что числилось гораздо меньше. Глядя на ликов, готовящихся к бою, был виден только страх. Они боялись выходить на честный поединок один на один с алькарами, их одолевали сомнения насчёт собственной победы, их загнали сюда, не оставив никакого выбора, и всё ради того, чтобы расплатиться за грехи своих нескольких соплеменников. Алькары же, напротив, рвались в бой, каждый воин ожидал его с нетерпением, им было плевать на свою жизнь, лишь бы стать непосредственными участниками кровной мести своего народа. От гвардейцев дошли сведения о том, что днём ранее в алькарском войске проходил масштабный жребий, и тем, кому повезло, сегодня выйдут на кровавую арену.

Виктор и Лайла в сопровождении отряда княжеской гвардии пробрались через большой палаточный лагерь алькаров, окруживший всё сооружение арены, и уже поднимались по ступеням на главную смотровую площадку среди трибун. От утреннего жизнерадостного настроения княгини не осталось и следа. Она шагала вперёд и безжизненным взглядом смотрела туда, где сейчас проходили бои. Ей не хотелось этого, но так нужно. Именно по её решению сегодня должны оборваться пять тысяч жизней. Малая плата за предотвращение гораздо большего количества смертей. Так она пыталась себя успокоить. Несколько бездыханных серокожих тел лежало на арене в собственной крови, а физическая сила алькаров никак не могла обеспечить то, чтобы после смерти у трупов сохранился подобающий вид. Отрубленные конечности, вывалившиеся внутренности, растекающиеся лужи чёрной крови и разбитые белые маски, изображающие лица. Зрелище было не из приятных, но Лайла не отводила своего взгляда. Большую проблему ликам доставляло то, что им было запрещено снимать свои маски, так как это может привести к гибели алькарских воинов на трибунах и к возгоранию нового конфликта. Они сражались за счёт своих физических способностей, но сильно уступали закованным в непробиваемую броню голубоглазым громилам, размахивающим своими мечами. Почти все лики использовали короткие клинки, удерживая щит верхней частью рук, а княжеская гвардия также предоставляла им зачарованные серебристые доспехи, чтобы хоть как-то помочь своим соотечественникам. Кому-то из ликов всё же удавалось уклониться от длинных мечей и подобраться к алькарам вплотную и тогда им хватало всего лишь одного точного удара в лицо или шею, чтобы выйти победителями. Хоть лики и уступали физически, но всё же имели завидную ловкость и скорость движений.

– Княгиня Лайла, – как только они добрались до смотровой площадки – Лайлу сразу же поприветствовала Акфим, находящаяся здесь с самого утра вместе со своим отрядом левейцев, – не думала, что вы явитесь сюда… Здесь происходят довольно жуткие вещи.

– Я должна здесь быть, Акфим, – спокойно ответила Лайла.

Помимо левейки, у края площадки княгиня заметила новых баронов: Пеливри Хага и Ок Логаша, а также ещё нескольких придворных лиц и гвардейских командиров. Все они были напряжены, наблюдая за зверством алькарских воинов. На данный момент на арене сражался алькар, орудующий тяжёлым длинным копьём, в другой руке у него имелся короткий стальной молот. Его противником был крупный лик, он, в отличие от сородичей, сражался с помощью четырёх одноручных мечей, которые прекрасно удерживал в руках и без замедлений размахивал, пытаясь попасть по своему противнику. Алькара Виктор узнал сразу, это был воевода Бралкгар Станкалский, которому Виктор выбил клык в корчме Челока. Видимо алькарский командующий наконец заполучил шанс реабилитироваться за поражение наёмнику в схватке с текущим грозным на вид противником.

– Надо же! – со стороны левого подъёма прозвучал очень знакомый грубый голос, – Сама великая княгиня почтила своим визитом подобное зрелище!

Алькарский король Грыкхар Белгардский, могучий алькар, на пару голов превосходящий любого из своих соплеменников, шагал по деревянному полу тяжёлыми шагами своих закованных в сталь ног. Владыка северных земель был в очень приподнятом настроении, за ним следовали его верные подданные в лице воеводы Гаркхаса Дремучного и старейшины Крокхара Толпартского, что словно демон и ангел нашёптывали каждый свои советы. Король занял место у края смотровой площадки, упёршись руками в перила, и заставив попятиться всех остальных присутствующих, за исключением Лайлы. Княгиня и Виктор так и остались стоять рядом с огромным алькаром и наблюдать за сражением.

– Приветствую вас, король Грыкхар, – без эмоций сказала Лайла.

– Пока что это самый зрелищный бой за сегодняшний день, – сказал Грыкхар, – давненько никто не заставлял воеводу Бралкгара так изнурительно размахивать копьём и молотом. Должен признать, что у этого лика есть шансы победить одного из моих лучших воинов. Может заключим пари, княгиня? Поставите ли вы на победу своего верного подданного, что решил не бежать от своей судьбы?

– Это отвратительно. Я не стану заключать пари, когда на кону стоит чья-то жизнь. Если вы так и не поняли, ваше величество, то мне крайне прискорбно, что пришлось пойти на такое решение. И находится здесь, наблюдая за смертью моих подданных, я не желаю. Но должна. Я не нахожу развлечения в подобной жестокости.

– Этим мы с вами и отличаемся, – усмехнулся Грыкхар, – именно поэтому большая часть моих воинов уйдёт с этой арены победителями. Что может быть прекраснее того, чтобы наслаждаться хорошей и честной битвой? Осознавать тот факт, что чья-то жизнь может в любой момент оборваться только лишь по повелению твоего клинка. Постоянно ощущать дыхание смерти, что так сильно жаждет заполучить твою душу. Всё это – прямой путь к совершенствованию, которое и помогает нам, алькарам, выживать и становиться ещё сильнее. Зрелище поля, усыпанного трупами и залитого реками крови, доставляет нам удовольствие, даже если эта кровь чёрная подобно крови этих четырёхруких недоразумений.

– Вряд ли наши интересы когда-то совпадут.

– Согласен, – кивнул Грыкхар, – но кое-кто из ваших приближённых возможно будет со мной солидарен. Верно, наёмник?

Виктор не ответил, чем вызвал смех у алькарского короля. Между тем бой продолжался. Воевода беспощадно размахивал копьём, а также использовал свой молот, когда противник пытался поймать момент и сократить дистанцию, всё это сопровождалось бурным кличем тысяч алькаров на трибунах. Лик в свою очередь начал сдавать позиции, было видно, что он выдыхается и совсем скоро у него совсем не останется сил. Он это прекрасно осознавал, а потому решил пойти на рискованный шаг. Лик выбросил пару своих мечей, чтобы было легче сражаться с парой других, и вновь предпринял попытку подскочить к Бралкгару, попутно уклоняясь от копья. У него почти получилось, лезвие меча почти достигло лица алькара, но тот схватил его голой рукой, заранее выпустив свои копьё и молот, а после точно также блокировал и второй меч. Кровь стекала по ладоням воеводы, но тот лишь улыбнулся, так как этим самым его победа была предрешена. Он ударил лика своей головой, защищённой стальным шлемом, после чего противник упал на землю, и алькар немедля поднял копьё и вонзил его в брюхо лику. Бедолага закричал от боли, извивался на земле, когда воевода продолжал прокручивать древко, из-под маски и её глазниц хлынула чёрная кровь. Следующим движением воевода поднял лика, насаженного на копьё, и вонзил оружие другим концом в землю, оставляя врага подвешенным на нём. На этом ничего не кончилось, по мнению Бралкгара такая смерть была слишком лёгкой. Он поднял свой молот, а затем под усилившийся клич толпы со всей силы ударил им по голове своего противника. После такого удара от части тела лика не осталось ничего, кроме осколков маски и кусков плоти, разлетевшихся по арене. Воевода, заляпанный чёрной кровью, поднял свой молот вверх и победоносно взревел, получая взаимность от своих соплеменников на трибунах. На Лайле совсем не было лица, она продолжала смотреть даже в самые ужасные моменты данного поединка.

– Вот так воевода Бралкгар! – обрадовался король Грыкхар, – Всё-таки я никогда не ошибаюсь в тех воинах, которым дарую высокие титулы.

– Этого великого воина избили до полусмерти в грязной дыре Челока, оставив без клыка, – недовольно подметил воевода Гаркхас.

– Хочешь сказать, что я ошибся? – злобно посмотрел на него Грыкхар.

– Нет, мой король. Этот самородок из Станкала показал, что ещё на что-то годен.

– Почему выходцы из Дремучника так сильно недолюбливают воинов из западных баскатов?

– Есть свои причины.

Двое гвардейцев вышли на арену и унесли изувеченное тело погибшего лика, а это значит, что сейчас начнётся бой между новыми лицами. Виктор не думал, что так скоро увидит внизу знакомую белую маску. Из тёмного прохода под одной из трибун вышла пара фигур, одна из которых имела невысокий рост и три руки, а вторая была облачена в чёрный алькарский доспех. Шила двигалась к центру арены, Тайфор сопровождал её, так как от ближайших алькарских воинов можно было ожидать чего угодно. Он также о чём-то разговаривал с ней, наверняка, инструктируя перед предстоящим боем, предлагая ей тактику для решительной и лёгкой победы. Ликующий возглас алькаров сменился на ярость, каждый воин узнал в Шиле ту самую убийцу короля, которую Грыкхар Белгардский лишил одной из рук, проявив тем самым единственный случай милосердия за всю свою жизнь. Каждый алькар желал сегодня увидеть её труп, в том числе и сам Грыкхар.

– А вот и тот самый поединок, ради которого стоило вытерпеть многолетнее ожидание, – с презрением и злобой Грыкхар смотрел на Шилу, – кого ты выставил против неё, Гаркхас?

– Дортгана Белгардского, – ответил воевода, – всадник на криках. Лучший из лучших.

– Он сумеет разорвать на куски эту тварь?

– Не сомневаюсь.

– Сейчас мы это проверим, воевода.

Выход Шилы на арену кардинально отличался от всех остальных тем, что приковал к себе пристальное внимание всех собравшихся. Все поединки внезапно прекратились. Хоть и ненадолго, но кровопролитие было остановлено. Из-за масок всех остальных ликов было невозможно определить эмоции этих существ, но и так было ясно одно: своими тёмными глазницами они смотрели на Шилу с ненавистью, из-за того, что её ошибка прошлого стоила жизни тысячам их сородичей в настоящем. Злоба на арене просто зашкаливала, в её центре стояла низкорослая покалеченная убийца, которая вряд ли испытывала какой-либо дискомфорт в данный момент. Такой вывод Виктор сделал, основываясь на тех знаниях о Шиле, что он успел приобрести за дни знакомства, с тех самых пор, как они забрали её из пустыни.