Чтение онлайн

Аудун уже не слушал. Он поднялся, оправил льняную рубаху (верхняя шерстяная лежала рядом на лавке, потому как, хотя на улице выл ледяной ветер и шел снег, в корчме, само собой, было жарко). Потом воин повел головой из стороны в сторону, встряхнул руками и направился вглубь зала.

– Только не лезь, – бросил он Лейву напоследок. – Лишь если нам помешают.

– Кому помешают? – воскликнул эриль. – В чем помешают? Что ты…

Он тут же осекся. Шаман действительно был довольно умен и уже практически понял, что задумал Аудун. Однако он хорошо знал, какие слухи ходят о хускарле Ингваре и пресловутая инерция мышления не позволяла ему даже представить, что кто-то может бросить вызов столь прославленному воину. Вот только Аудун был не «кто-то», и вообще не отсюда.

Он никогда раньше не видел Ингвара, но два дня кряду провел на рыночной площади Тёнсберга, которая полнилась отнюдь не одними лишь слухами. А потому знал, что знаменосец конунга Эйрика Агнарсона красив и статен, у него длинные светлые волосы, которые он заплетает в несколько массивных кос. Борода у него тоже светлая и заплетает он ее в две косы, перевязывая с концов тонкими кожаными шнурами, на которые вешает подвести в форме Мьельнира с тайными воинскими рунами. Глаза у него цвета снега в горах, а на правой руке – большой серебряный браслет, подаренный самим Эйриком после битвы при Логене.

Описания, которые Аудун слышал от совершенно разных людей, во многом расходились, например, кто-то говорил, что от одного взгляда Ингвара враги каменеют, а другой утверждал, будто своими глазами видел, что воин тот высок, точно ётун и столь же силен. Но, походив с утра до ночи среди разномастной гудящей толпы, собравшей торговцев и покупателей со всего региона от Тёнсбрега до Хортена и даже Холместранна, начинаешь довольно быстро отличать зерна от плевел.

Теперь, когда Лейв подтвердил догадку Аудуна, сомнения как рукой сняло, а план его обрел четкость. Он прошел мимо стола, за которым сидел Ингвар, аккурат таким образом, чтобы задеть его локоть. И ровно в тот момент, когда воин подносил кружку с медом ко рту. Мед расплескался в стороны, обильно залив пышную светлую бороду и ворот серой рубах из тонко обработанного льна.

– Аккуратнее будь! Впредь! – донеслось из-за спины, когда Аудун прошел дальше к стойке корчмаря. Он не обернулся, но замедлил шаг, ожидая, что сейчас ему на плечо ляжет сильная мозолистая рука и рывком развернет его на себя. Но нет, когда Аудун присел у стойки и взглянул через плечо, Ингвар как ни в чем не бывало продолжал пить мед и смеяться с друзьями.

Воин хмыкнул, заказал у корчмаря кружку меда и подумал о том, что знаменосец конунгане просто драчун, которому Всеотец в детстве вложил в руку клинок, да забыл вместо этого что-то доложить в голову. Он не заводился с мелочей, не искал битвы попусту. Это признак сильного человека и сильного воина.

Аудун отпил немного меда и двинулся к своему столу, за которым сидел Лейв с отвисшей до района коленок челюстью и глазами, что шириной могли поспорить с мировой бездной Гиннунгагап. По пути он вновь «случайно» толкнул Ингвара, но в этот раз уже сам обронил на него изрядную долю меда из своей кружки. Во второй раз воин не выдержал и поднялся.

– Эй! – пророкотал он вслед удаляющемся Аудуну. Голос у него был низкий, но не басовитый. – Ты нешто с зайцами в родстве?

Аудун подмигнул оторопевшему Лейву и неспешно развернулся в направлении Ингвара.

– Заяц бежит, когда чует страх, – продолжил Ингвар с легкой улыбкой. – Волк, медведь – они стоят до конца. Но заяц бежит. И ты бежишь.

– Что ты имеешь в виду? – с самым невинным видом спросил Аудун. Он сделал несколько нетвердых шагов в направлении Ингвара и остановился, качнувшись. Несколько капель меда вылетели из его кружки и демонстративно легли на и без того уже вымокшую рубашку хускарла.

– Я имею ввиду, что ты уже в третий раз облил меня медом, – проговорил Ингвар, в его голосе зазвучали громовые раскаты, пока еще далекие, но неумолимо приближающиеся. – Но ты не извинился и не ответил на мои замечания.

– Ты думаешь, я сделал это намеренно? – Аудун заискивающе посмотрел на него. Ингвар был выше на полголовы.

– Нет, но… – начал воин, но Аудун перебил его.

– Говоришь нет, но обвиняешь! – резко и громко заявил он, явно привлекая всеобщее внимание. – Или считаешь, что я вру тебе в лицо?

– Я не хочу… – и вновь хускарл не успел договорить, будучи перебит собеседником.

– Не хочешь, а говоришь! – уже откровенно дерзко выкрикнул Аудун. – Называешь лжецом, трусливым зайцем! А сам, стало быть, волк? Или как там тебя – сокол?!

Мгновение Ингвар смотрел на него, не меняясь в лице. Затем глаза воина медленно сузились, он чуть приопустил голову.

– Я понял, чего ты хочешь, незнакомец, – он сделал полшага вперед, встав к Аудуну вплотную. Разница в росте и ширине плеч стала еще более очевидной. – Но подумай дважды. Ведь ты знаешь, кто я.

– Мне плевать, кто ты! – выкрикнул Аудун, во всю имитируя залетного торговца, не в меру пригубившего меда после особо удачной сделки. – Сокол Вестфольда? Хоть чайка! Драуг тебя возьми…

– Извини, но ты сам виноват, – тихо проговорил Ингвар, а затем посмотрел поверх головы Аудуна и обвел взглядом притихшую корчму. Теперь его голос звучал громко и уверенно. Даже властно. – Я вынужден вызвать тебя на хольмганг, дабы сохранить свое достоинство. Мне жаль, что в земли предков тебя приведет хмельное питье, а не вражья сталь.

По залу прокатилась волна гомона, в основном – радостного, так как увидеть в деле первый клинок Вестфольда доводилось немногим.

– Посмотрим, – прошипел в ответ Аудун, стараясь скрыть удовлетворение. – Быть может, конунгу Эйрику давно нужен был новый знаменосец.

Ингвар не понял его слов, он повернулся к друзьям и коротко кивнул им. Те споро выскочили из корчмы, чтобы подготовить место для поединка. Хускарл бросил на Аудуна еще один взгляд, покачал головой и направился к выходу, подхватив с лавки ножны, плотно обтянутые коричневой кожей и отделанные блестящей латунью.

Когда Аудун в сопровождении Лейва вышел на улицу, все уже было готово. На пустыре слева от корчмы десяток человек встали в круг, оцепив ровную площадку диаметром около трех гейров. Каждый держал в руке факел, когда появился Аудун факелы как раз закончили поджигать.

Ингвар уже стоял в кругу. Он снял рубаху, оставшись лишь в серых коротких портках, которые ниже колена сменялись плотными шерстяными обмотками саржевого плетения, сбегавшими по ноге точно по серпантину в невысокие кожаные ботинки с костяными застежками. Он был массивен и крепок, большие рельефные мышцы закаменели не холоде и не отличались от гранита ни цветом, ни, надо думать, твердостью.

На шее воина Аудун заметил большую серебряную подвеску в форме Молота Тора, украшенного трискелями и рунами. Филигранная работа, отметил про себя Аудун, такую вещицу легко можно сменять на полную кольчугу или мастерски сработанный клинок.