Левиафан
Шрифт:
Быстро окинув взглядом окружающее пространство, чтобы хоть немного запомнить рельеф местности, я кивнул роботу и двинулся вслед за ним. Песок под Нашими ногами мягко расходился в стороны, и сей факт заставил меня задуматься над ожидающими Нас сложностями, в частности, плохой видимостью из-за густой пыли, которая, несомненно, поднимется с началом сражения. Ещё одна проблема заключалась в том, что в каньоне не было никаких укрытий, совершенно. Отдельно взятый боец не имел ни единой возможности спрятаться за чем-нибудь от взрыва, пуль или что там есть у армии Отцов. Кислотой ведь пауки Грядущего брызжут, как из шлангов – это уже известный Нам минимум.
Поток моих мыслей прервала темнота, накрывшая Нас ещё на входе в подземелье. Качающиеся у невысокого потолка тусклые лампы, выполненные в форме старинных масляных светильников, практически не давали света, так что первые пару минут я ничего толком не видел. Но, начав понемногу привыкать ко мраку, я обнаружил, что подземелье сплошь уставлено уродливыми фигурами. Среди них были зловещего вида люди, хищные животные, какие-то бесформенные твари. У некоторых из пастей стекала слюна, другие дышали густым паром, третьи двигали светящимися в темноте глазами. Глядя на всё это, я понял, что засыпать в этом заведении мне совсем не хочется.
–
Что это место? – тихим шёпотом спросил шагающий справа от меня в полусогнутом состоянии Кхиртот. Ему, судя по всему, здесь совсем не понравилось.
–
Это аттракцион страха. – видя, что пришелец меня не понял, я торопливо добавил.
–
Сюда приходят, чтобы испугаться.
–
Странно. – чужак мигнул блестящими глазами.
–
У Вас такого нет?
–
Нет.
Идущий впереди Нас робот-оруженосец повернул голову налево и, обращаясь к Кхиртоту, громко прогудел:
–
Человеческий организм вырабатывает наркотики, чтобы защититься от стресса. Они получают удовольствие от того, что боятся.
Слово «они» из уст машины прозвучало снисходительно, это было слышно даже несмотря на монотонность её голоса. Робот, делясь своими знаниями с пришельцем, словно насмехался над людьми.
–
У Нас никто не боится специально. – задумчиво прошуршал Кхиртот.
–
В Ваших рядах тоже страх не в чести? – озираясь, я принюхался, пытаясь понять, натурален стоящий в подземелье едкий запах горелого или это просто часть аттракциона.
–
Нет, Мы не против страха. Мы живые – он нормально. Но у Нас презирают тех, для кого страх – причина.
–
Значит, в принципе, бояться у Вас не позорно?
–
Нет. Но позорно позволить страху управлять Тобой.
Я замолчал, обдумывая про себя эту черту культуры пришельцев. Очевидно, они не просто бездумные вояки, у них есть и какая-то своя философия.
Мне она была интересна, жаль только, что время для ознакомления с ней выдалось совсем не подходящее.
Оруженосец резко остановился и, плавно повернувшись к Нам лицом, развёл руками в стороны:
–
Расположиться лучше всего здесь.
Я внимательно осмотрел плохо освещённый, но, вероятно, большой зал и обнаружил, что роботы успели его подготовить специально к Нашему приходу. Повсюду были разложены матрацы, расставлены небольшие столы, стулья, лавки, местами, если я правильно понял, даже костровища.
–
Неплохо! – я повернул голову к Кхиртоту. – Располагайтесь!
Прошипев что-то своим, пришелец шагнул в сторону, пропуская вперёд сородичей. Пофыркивая, они один за другим начали с недоверием разбредаться по подземному лагерю, любопытно щупая по пути матрацы и пытаясь усесться на стулья. Кхиртот же, убедившись в том, что его подчинённые в порядке, вернулся ко мне и достал из-за пояса нечто похожее на клык огромного зверя:
–
Вдохни это!
Я, ещё плохо понимая, что к чему, осторожно взял ёмкость и покрутил её в руках. Это и впрямь был клык, длиной почти в мою ладонь, узкий и острый, состоящий из матового синеватого материала, мало схожего с костной тканью. С толстого конца он был закупорен пробкой, похожей на деревянную.
–
Оно скроет Тебя от Отца.
Испытывая внутренние сомнения от вида этого, так сказать, средства, я поднял глаза на чужака:
–
А это?..
–
Мы уже когда-то давали его Твоему клану. Оно действует.
Рассуждая про себя об адекватности того, что собираюсь сделать, я посмотрел на стоящего рядом робота:
–
Передай остальным, что Мы уже на месте!
–
Уже сделано! – тут же отозвался антропоморф.
–
И ещё… Вы сможете устроить систему укрытий снаружи?
–
Да, Мы используем то, что найдём в этом подземелье, и выроем окопы. Также Мы проводим сюда канал связи. К прибытию Грядущего Мы все укроемся под землёй. После Вашего пробуждения у Нас будет около десяти минут на подготовку и корректировку плана. Таковы Наши расчёты. – робот заговорил односложно, видимо, здесь он не имел связи с остальной частью роя и объяснялся, полагаясь лишь на свой собственный интеллект.
–
Хорошо! – кивнув машине, я повернулся обратно к Кхиртоту. – И в каком состоянии я пробуду всё это время!?
–
Вы говорите, это кома.
–
А как мне выйти из неё своими силами? – я нащупал пальцами пробку, но открывать её пока не стал.
–
Мы Тебя разбудим.
–
А если не разбудите, я останусь в коме? – от этой мысли по спине у меня побежали мурашки.
–
Мы Тебя разбудим. – Кхиртот говорил абсолютно уверенно, но для меня этого было маловато. Видимо, понимая сложность для меня ситуации, он добавил. – Если бы был другой вариант, я бы предложил. Мы долго сражаемся с Отцами, Мы знаем, что делать. Левиафан знает, что делать.
От последней фразы внутри меня что-то зашевелилось. Левиафан. Это его план, его война, и моя роль во всём этом до сих пор не ясна, даже для меня самого. Но, надо признать, Кхиртот своим спокойным тоном быстро убеждал меня в правильности происходящего, и, не желая больше рассуждать и колебаться, я дёрнул пробку. Из клыка с шипением вырвался густой бледно-синий пар, терпко тянувший холодной сыростью. Едва вдохнув его, я поплыл, потеряв и равновесие, и мысли, и чувство времени. В сознании остался только невесомый туман, который, местами сгущаясь, быстро превращался в крупные сине-зелёные пятна, медленно парящие в воздухе, будто светлячки. Я только не мог понять, реальны они, или это всё действие чужеродного препарата…
Крылья мести
…меня вдруг затрясло, с такой силой, что, казалось, я сейчас рассыплюсь на мелкие кусочки. В ушах раздалось глубокое низкое гудение, тянущееся откуда-то издалека. Я попытался открыть глаза, но безуспешно – холодные веки были буквально склеены друг с другом. Тремор резко прекратился, после чего гул в голове начал медленно меняться, и постепенно до меня дошло осознание того, что я слышу чей-то голос. Человеческий, мужской, определённо, знакомый, хотя я и никак не мог понять, кому именно он принадлежит и что он говорит.