Чтение онлайн

Пламя свечи затрепетало, так как дерюгу, которой было завешено крохотное окно, сняли, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха. Не достаточно, конечно, Боже правый, чтобы избавиться от козлиного духа, запахов вина, мочи, пота и сыра, но достаточно, чтобы заставить заплясать огонек свечи. По лицам братьев забегали тени, а свойственное крестьянам безразличное выражение не позволяло угадать, о чем они думают.

— Мой адмирал сказал мне (маленькое преувеличение будет здесь простительно, подумал Рэймидж), что по меньшей мере пять знатных дворян сумели сбежать, когда французы вошли в Леггорн. Мой адмирал сказал также, что среди них есть женщина, очень известная дама, которая много чего знает о таких вещах как алебастр…

Он прервался, полагая, что если эти двое знают про алебастровые копи у Вольтерры, это даст им понять, что он имеет в виду маркизу. В таком случае они быстрее начнут доверять ему.

Нино кивнул, что, впрочем, могло означать, что он допускает существование дамы, знающей толк в алебастре, но не обязательно то, что сам знаком с ней.

— Нино, сказу открыто: у тебя нет оснований доверять мне, поэтому я не прошу тебя отвести меня к этим людям.

— Где находится корабль комманданте?

— Там, — ответил Рэймидж, указывая в сторону моря, — вне досягаемости для глаз французов.

— Вы прибыли на лодке?

— Да.

— В волосах у комманданте я вижу сгусток засохшей крови, или что это?

— Да, это кровь: был бой и французы меня ранили.

— Может, моя жена перевяжет вас, комманданте?

— Нет, — сказал Рэймидж, слишком быстро, чтобы соблюсти правила приличия. — Нет, спасибо, нет необходимости, я сам справлюсь. А теперь, — произнес он, давая понять, что желает покончить с этой темой, — повторю, что не прошу отвести меня к этим людям, а только передать им сообщение.

— Если в наших силах будет оказать услугу комманданте, передав сообщение тем, кому он желает передать его, — Нино выражался крайне осторожно, избегая допущения, что ему что-нибудь известно, — то необходимо, чтобы это сообщение было на итальянском.

— Само собой разумеется, — ответил Рэймидж, принимая уклончивую манеру разговора, предложенную Нино, — Сообщение, о котором я веду речь, будет адресовано даме, понимающей в алебастре, и говориться в нем будет о том, что прибыли англичане с целью взять ее саму и ее друзей в путешествие. А чтобы убедить эту даму, а также дать ей возможность установить личность английского офицера, скажите ей, что когда он был мальчиком, она учила его цитировать Данте на итальянском, и сердилась на его скверное произношение. А еще она говорила этому мальчику, что из всего написанного Данте, прежде всего ему стоит запомнить одну строку: «L'amor che muove il sole e l’altre stelle» — «Любовь, что движет солнце и светила». [16]

Нино повторил последнюю фразу.

— А что, этот человек, Данте, действительно так написал?

Рэймидж кивнул.

— Красиво, — произнес брат Нино, впервые приняв участие в разговоре. — Но почему дама злилась на ваше произношение, комманданте? Вы говорите как настоящий тосканец.

— Сейчас да, но тогда я был маленьким мальчиком, только учившимся языку.

— Что до сообщения, комманданте, думаю, оно может быть передано. Где вам будет удобно подождать?

— Где скажете. Мой клинок остался снаружи, и вы можете взять его и кортик моего спутника, и спрятать их где сочтете нужным.

Похоже, Нино принял решение.

— Комманданте, — начал он, — вы и ваш спутник устали. Возможно, вы пока поспите здесь, — Нино махнул рукой в сторону матрасов, — мне, тем временем, придется сделать кое-какую работу. Моему брату делать нечего, так что он останется здесь.

Рэймидж и Джексон растянулись на матрасах. Старуха всхлипнула: глаза ее слезились, и ее давно перестало интересовать в жизни все, кроме еды и сна. Жена Нино успокаивающе зашептала ей что-то.

Брат поставил свечу в угол, за ящик, и завесил курткой так, чтобы скрыть большую часть света. Рэймидж неожиданно осознал, насколько он устал. Рана на затылке ныла. За секунду перед тем, как провалится в беспробудный сон, внутри него шевельнулся страх: он доверился этим крестьянам, а что, если следующий стук в дверь возвестит о прибытии настоящих французских солдат?

— Комманданте! Комманданте! — кто-то тряс Рэймиджа. Почти тут же, благодаря выработавшейся за многие годы привычке и тревогам последних дней, тот уже совершенно проснулся. Рядом завозился Джексон. Лейтенанту потребовалось какое-то время, чтобы осознать, где он находится, но вскоре очертания маленькой комнаты приобрели необходимую четкость. По стенам метались странные тени, так как огонек свечи в руке у Нино слегка трепетал.

— А, Нино! Все в порядке?

— Нет, комманданте. По крайней мере, не совсем.

— Что случилось?

— Нам нужно уходить отсюда.

— Почему? Приближаются французы?

— Нет, комманданте, но для нас будет удобнее поговорить в другом месте.

— Куда мы идем?

— Здесь недалеко.

Ловушка? Подумав, Рэймидж, пришел к мнению, что нет, потому что итальянцу проще было бы привести с собой французских солдат и захватить их спящими. Выбора нет: надо идти с Нино. Возможно, он приведет его к беглецам…

Они с Джексоном последовали за братьями по тропе, которая, насколько Рэймидж мог судить по расположению звезд, шла вдоль побережья. Минут через пятнадцать он смог рассмотреть через прогал в кустарниках, что буквально в нескольких ярдах справа от них находится берег озера Бурано, а впереди видна Башня. Рэймидж незаметно сунул метательный нож в рукав рукояткой вперед.

Луна переместилась настолько, что ближайший к ним фас Башни погрузился в густую тень. Зрелище было настолько мрачным, что Рэймидж не смог подавить приступ дрожи. Вскоре они оказались совсем рядом с Башней. Интересно, зачем сделан этот уклон стен: до бойниц они заваливаются внутрь, а потом опять выступают наружу. Приблизившись к стене, Рэймидж понял зачем: отверстия, проделанные под амбразурами, невидимые, пока не подойдешь вплотную, позволяли защитникам стрелять почти отвесно вниз, в то время как сами они находились под защитой парапета.

Входом служила дверь, расположенная на северной стороне на высоте почти половины Башни. Однако ведущие к ней каменные ступени не позволяли до нее добраться — между последней ступенькой и стеной зиял провал шириной футов в восемь. Через него была переброшена временная деревянная платформа, заменявшая подъемный мост. В случае опасности обороняющимся достаточно всего лишь убрать платформу, и никто не сможет попасть внутрь.

Начав карабкаться по ступеням, лейтенант увидел, что оба брата ждут его наверху. Нужно идти вперед. Деревянная платформа заскрипела у него под ногами — ему пришла в голову мысль, что этот звук может послужить предупреждением в случае появления незваных гостей.

— Только после вас, — сказал он Нино, стремясь скрыть свои опасения под маской вежливости.

— Конечно, комманданте, — ответил итальянец, видимо, догадываясь о мотивах Рэймиджа. — Подождите, сейчас я зажгу свечу.

Едва замерцал огонек, Рэймидж вошел внутрь. Зала, похожая на пещеру, оказалась огромной, занимая все внутреннее пространство по периметру Башни. От сводчатого потолка их отделяло не менее двадцати футов. Рэймидж огляделся в поисках ведущей наверх лестницы, но ее не было: лишь только слева от него в стене, той, что выходит на озеро, виднелась небольшая дверца. Возможно, за ней и находилась лестница: если так, то внутри кладки должна быть полость.