Чтение онлайн

— Спрашивает, где она находится, — пояснил Рэймидж. Опустившись на колени, так, что нужно было лишь слегка наклониться, чтобы его голова оказалась на уровне с ее, он сказал:

— Не бойтесь, мы собираемся посмотреть на вашу рану.

— Спасибо.

— Джексон, свет.

Американец держал лампу, а Рэймидж распорол по шву ткань платья на плече и рукаве, затем разрезал шелк и кружево сорочки. Они были жесткими из-за пятен засохшей крови, казавшихся черными в свете фонаря.

Взмахнув в последний раз ножом, он убрал его обратно в чехол на ботинке и бережно отвернул одежду. В каждом слое виднелось идентичное отверстие. Верхняя часть плеча казалось белой, как у гипсовой статуи, но ниже, над внешней стороной ключицы, кожа потемнела и вздулась из-за огромного кровоподтека. Джексон слегка развернул фонарь, чтобы свет падал под более удобным углом, и Рэймидж смог рассмотреть саму рану, находившуюся в центре кровоподтека.

— С другой стороны, сэр… — прошептал американец.

Иначе говоря, подумал Рэймидж, надо узнать, не сквозная ли рана.

Он склонился над ней, осторожно приподнял ее левой рукой, и, просунув правую под одежду, аккуратно пробежался пальцами по лопатке и левой стороне спины. Выходного отверстия не было. Кожа была гладкой и холодной. Холод этот, казалось, проник по руке в самое его сердце. Ему хотелось прижаться к ней, согреть своим теплом, облегчить ее страдания. Пуля, этот чужеродный, обожженный порохом кусок свинца, все еще оставалась внутри ее тела, и мысль об этом заставляла его страдать.

— Спросите, знает ли она, как далеко находился лягушатник, сэр, — предложил Джексон.

Рэймидж наклонился и тихо сказал:

— Когда этот человек выстрелил, вы видели его?

— Да. Мы не догадывались о присутствии всадников, пока не раздался крик крестьянина. Как раз когда я обернулась, раздался выстрел.

— Как далеко они были от вас?

— Довольно далеко: это был удачный выстрел.

«Удачный выстрел!» — подумал Рэймидж.

Выслушав перевод лейтенанта, сказал:

— Это хорошо, сэр. На таком расстоянии пуля должна была быть уже на излете. Возможно, нам удастся вытащить ее.

Возможно! Во имя спасения жизни маркизы это необходимо было сделать, пока не возникла гангрена.

— Ты должен помочь мне, — распорядился Рэймидж.

Джексон поставил фонарь на банку, оторвал от рубашки еще несколько полос и намочил их в морской воде. Потом, снова взяв в руку фонарь, он протянул мокрую ткань Рэймиджу.

— Скажите, если станет слишком больно, — прошептал он. Она кивнула в ответ. Лейтенант принялся смывать запекшуюся кровь.

В течение пятнадцати минут, показавшихся ему часами, Рэймидж, используя острие ножа в качестве зонда, пытался обнаружить место, где засела пуля. Она ни разу не дернулась, не застонала, не призналась, что ей больно. Только вздрагивала время от времени, как от озноба, но лейтенант не знал, является ли причиной этого жар, холод, или боль — ему нередко приходилось видеть, как дрожь бьет людей, получивших тяжелое ранение.

Когда он поднялся, руки его тряслись, а затылок ныл от тупой боли. Лежащая перед ним маркиза казалось, уменьшилась в размерах, словно невыносимая боль заставила ее сжаться.

— Ничего хорошего, — негромко сказал он Джексону. — Я не решаюсь зондировать глубже.

Американец передал ему кусок сухой материи, который Рэймидж свернул и приложил к ране. Затем, завершив перевязку, приладил насколько возможно одежду и укрыл ее поплотнее мундиром.

— Это все, что я могу сделать, — с сожалением сказал он.

— Со мной все хорошо, — ответила маркиза. — Мне кажется, что вам это далось тяжелее, чем мне.

Рука ее поднялась и прикоснулась к его брови, и тут он почувствовал, что весь взмок от напряжения. Повернувшись к Джексону, она сказала:

— Благодарю так же и вас.

Рэймиджу нужно было время на размышление.

— Джексон, дай мне фонарь и карты. Потом возьми компас и сядь за румпель. Держи все время на запад.

Держа в одной руке фонарь, а в другой карты, лейтенант облокотился на планширь. Он чувствовал себя измученным, мысли его заполняло ощущение огромной черной беды. На самом деле, само море, земля, вся его жизнь казались огромной черной бедой…

Нужно сосредоточиться на главном, одернул он себя. Если маркизу не доставить к доктору в ближайшие несколько часов, рана станет гангренозной, а гангрена в плече означает смерть.

По его вине погиб ее кузен Питти. Неужели из-за него умрет и она? Ему казалось, что с того момента, как он прочел приказы сэра Джона, прошло невообразимо много времени, хотя на самом деле это случилось всего два дня назад. Если бы тогда он вернулся в Бастию и поднял тревогу, за ними послали бы другой фрегат…

В любом случае, что ему делать сейчас? Неотложная забота — спасение маркизы. Этим стремлением должен быть продиктован его следующий шаг. И он развернул карту.

Нужно подыскать место, где можно найти, или, если необходимо, похитить на время доктора. И в этом месте должна быть маленькая бухта или пещера, чтобы укрыть шлюпку и разместить девушку во время их пребывания на берегу.

Перед ним лежала прекрасно выполненная карта: очертания островов были так четки, что казались рельефными, а названия всех доступных портов были написаны аккуратным почерком покойного штурмана «Сибиллы», которому и принадлежала карта. Ближайшим был Порто-Эрколе, который смутно виднелся почти на одной линии с пиком Монте-Арджентарио. Но карта свидетельствовала о том, что берег там слишком скалистый, чтобы рассчитывать найти подходящее убежище.

Следуя линии побережья Арджентарио, описывающей почти полный круг от Порто-Эрколе, он заметил в двух-трех милях от порта Санто-Стефано большую бухту. Она называлась Кала-Гранде. Там имелось несколько маленьких заливчиков, и что еще более важно, утесы почти полностью скрывали ее с трех сторон.

Кала-Гранде — Большая бухта. За ней, обратил он внимание, располагались два горных пика: Спадино и Спаккобеллезе. Что означают эти названия? «Маленький клинок» и «Прекрасная ложбина». Как ложбинка между грудями, быть может…

«Бог мой, о чем я только думаю?» — одернул он себя. Рэймидж прикинул расстояние. Парням придется натрудить спины, работая веслами. Лейтенант свернул карту и убрал фонарь. Его движения привлекли внимание матросов.

— Ребята, — сказал он. — Мы направляемся в бухту, лежащую в дюжине миль от нас. Это нужно, чтобы я мог найти для леди доктора. Нам необходимо попасть туда до рассвета, чтобы успеть спрятать шлюпку.

— Как леди, сэр? — спросил моряк с раненой рукой.

Рэймидж чувствовал, что не вправе отклонить вопрос: как никак, они пожертвовали своими рубашками, не говоря уж о том, что рисковали собственными шкурами, участвуя в этой экспедиции.

— Состояние маркизы хорошее, насколько можно надеяться. Выстрел попал в плечо, но я не сумел достать пулю. Вот почему нам нужен доктор.

Раздался одобрительный говор: им гораздо лучше ее было известно, чем может кончиться такая рана.

Внезапно на носу шлюпки кто-то встал. Весла у этого человека не было, и Рэймидж едва удержался от стона — опять этот Пизано.